на меня с жалостью и испугом. Однако, мой вопрос сильно смутил ее. Олла отвела глаза, нервно вздохнула и даже покраснела.
-- Так сынок… Ежели ты, допустим, сильно устал вчера – так я могу сейчас уйти…
Я понял, что нифига не понимаю. Сипловатым со сна голосом Мари сказала:
-- Может я, конечно, ошибаюсь, но думаю, нужны некие доказательства, что была первая брачная ночь, – она хмыкнула.
-- В каком смысле, доказательства?
-- Да в прямом, – она с улыбкой пожала плечами. – Видел, вчера над калиткой шест приколотили?
-- Видел, конечно.
-- Олла говорила, что это для простыни. Проблема в том, что мы с тобой не позаботились эту самую простынь подготовить, – засмеялась она.
До меня медленно стало доходить, но все же ситуация казалась настолько абсурдной, что я уточнил:
-- Мама, тебе нужна простынь с пятном крови?
Совершенно багровая Олла даже не ответила, а просто молча и яростно затрясла головой, соглашаясь.
Идея посвятить соседей в нашу интимную жизнь казалась мне полным бредом. Я растерянно посмотрел на Мари, чем вызвал у нее какое-то странное раздражение.
-- Ну, что ты уставился на меня? Пойди, сделай порез на руке и оставь на простыне несколько капель крови, – недовольно заявила она. – Не я же буду это делать, в конце-то концов!
-- Ну, знаешь, дорогая… Я просто не мазохист, поэтому до такой вещи не додумался.
Ситуация раздражала своим идиотизмом, но я посмотрел на расстроенную багровую Оллу, прячущую лицо, вздохнул, взял со стола нож и пошел в «супружескую спальню» спасать честь семьи. Однако, не удержался, остановился на пороге и сказал Мари:
-- В нормальных семьях эти самые пятна получают естественным путем, – и, глядя на ее вытянувшееся лицо, добавил: – Не будешь почтительна с мужем… Ну, ты меня поняла?
Вообще-то, я пошутил, может быть, и неудачно, но Мари психанула, кинула в меня расческой и, мрачно глядя в глаза, ответила:
-- Оторву все. Под корень. Понял?
-- Успокойся, пошутил я…
-- Иди ты с такими шутками! – она повернулась и ушла в комнату.
Мы говорили на русском, но Олла уловила интонации.
-- Сынок!
-- Все хорошо, мама. Не волнуйся.
В комнате я пару минут повалялся на кровати, сминая непорочную белизну и свежесть, вздохнул и закатал рукав рубашки. Хоть бы заразу не занести.
Минут через десять простыня с парой свежих пятен уже висела над нашей калиткой. На потеху соседям.
Глава 31
Глава 31
ОСКАР
Вместо медового месяца у нас с Мари было четыре дня выходных от моря. Плюсом к этому шел подарок от неведомого сарта, который на свадьбе вручил мне Йорх – мешочек с двадцатью серебрушками.
Учебу мы пропускать не собирались, тем более, что сегодня тинк Галус обещал рассказать о разных странах и даже показать карту. Так что мы привычно отправились в город, где нас ожидал урок местной географии.
Карта была напечатана на листе очень толстой и плотной бумаги размером с ватман. Такую драгоценность тинк хранил в специально изготовленной длинной деревянной шкатулке, предварительно обернув рулон плотной тканью.
Про драгоценность я подумал совершенно без юмора. Насколько мы успели узнать, книгопечатание появилось в мире сравнительно недавно, всего лет десять-двенадцать назад, и стоили эти первые книги вовсе не дешево. Во всяком случае, до идеи печатать и раздавать учебники бесплатно здесь еще не дошли.
Разумеется, у самого тинка Галуса было несколько книг, но ученикам в руки такую редкость не давали. А география и вообще не входила в список предметов, которые изучали дети лавочников.
Карта была ну очень уж приблизительной, и центр ее занимал огромный материк, который назывался Оривелла. Сейчас мы находились на нем. Я с любопытством рассматривал раскрашенный в несколько цветов лист. Кроме нашей страны было еще несколько государств и княжеств. Мелькнула мысль, что можно бы и не плыть на другой материк, а просто перебраться по суше.
Вот горный массив, который тянется к самому морю, за ним лежит местная великая пустыня, про которую тинк рассказывал какие-то сказки. Например, он был твердо уверен, что там обитают племена, которые умеют пить песок.
Разубеждать его я не стал. В моем мире, в наших старинных землеописаниях, тоже попадалась подобного рода чушь, о людях с песьими головами и людях ходящих на руках. Гораздо больше меня заинтересовали страны, лежащие на соседнем материке.
Тинк показал мне и Ладгардию, и Астанаджу, и даже, лежащую совсем уж на краю соседнего материка Ласкарту.
-- Дикая страна. Там длинная и холодная зима, а летом не бывает ночи. Оттуда везут к нам лучшие меха для зимних одежд, сушеные коренья астиры и редкие красители. Конечно, не напрямую везут – слишком далеко она находится от нас. Все это поставляют в Ладгардию и только потом, небольшими частями, купцы привозят этот товар в столицу. Цены на него всегда высоки. Корень астиры стоит на рынке в два раза дороже золота.
-- Что это за корень астиры? – полюбопытствовал я.
-- Его добавляют в пищу, и он придает ей совершенно неповторимый вкус и аромат. Признаться, сам я ни разу не пробовал, – тинк был слегка смущен.
Вмешалась Мари. На русском, шепотом, она сказала:
-- Возможно – какая-то пряность.
-- Да, я понял, что пряность…
Пряность пряностью, но гораздо интереснее для меня было упоминание о том, что летом там почти не бывает ночи. Я вспомнил забавный стишок из интернета о романтических белых ночах Санкт-Петербурга:
белые ночи питера
гуляют феи и франтики
и только жители кольского
гнусно ржут над романтикой
Мне доводилось видеть и эти самые знаменитые ночи, и даже гораздо более интересный полярный день. Была у меня однажды служебная поездка в Мурманскую область. Катящийся над горизонтом солнечный диск в два часа ночи -- незабываемо. Получается, эта Ласкарта расположена в мире примерно там, где находится Ленинградская область или еще севернее.
Из урока географии я извлек весьма мало сведений. Узнал, что существует восемь сторон света, что моряки пользуются удивительным прибором под названием компас, выслушал несколько весьма бредовых историй о южных и северных племенах, и на этом, в общем-то все.
Впрочем, это и не удивительно. Сама карта содержала такое количество украшений, виньеток и портретов мелких вертанов, что ждать каких-то точных сведений было просто глупо. Кроме того, по всему листу были раскиданы изображения различных животных и крошечные фигурки людей.
Вертаны, кстати, местное название ветров. Они
