Бек не ответил.
— Ты не хочешь со мной об этом говорить?
Бек невесело улыбнулся и покачал головой:
— Ты сочтешь меня действительно сумасшедшим.
— Ты на меня сердишься?
— Конечно же нет.
Раздался звонок — время свидания истекло. Маргарет встала. Бек поцеловал ее.
— Когда-нибудь я тебе все расскажу — скорее всего, сразу же, как только выберусь отсюда.
— Обещаешь, Пол?
— Да, обещаю.
На следующее утро к Беку заглянул доктор Корнберг, главный психиатр больницы.
— Ну, мистер Бек, как вы себя чувствуете? — добродушно спросил он.
— Очень неплохо, — ответил Бек. — Я подумываю о выписке.
Как обычно при таких вопросах, выражение лица психиатра стало неопределенно вежливым.
— О, как только мы доподлинно установим, что же с вами происходит. Честно говоря, ваш случай, мистер Бек, заставляет нас изрядно поломать головы.
— Разве вы не убедились, что я вполне нормален?
— Мы не можем позволить себе принимать решение, поддаваясь сиюминутным впечатлениям. Некоторые из наших неизлечимых больных временами кажутся обезоруживающе нормальными. Это, разумеется, не относится к вам, хотя у вас и сейчас проявляются некоторые озадачивающие симптомы.
— Какие?
Психиатр рассмеялся.
— Какое же я имею право раскрывать профессиональные секреты? «Симптомы» — это, возможно, слишком громко сказано. — Он задумался. — Что ж, попробую быть с вами откровенным, как мужчина с мужчиной. Почему вы часто, да еще по пять минут подряд изучаете себя в зеркале?
Бек криво улыбнулся.
— Наверное, мне свойствен нарциссизм.
Психиатр отрицательно покачал головой.
— Сомневаюсь. Почему вы пробуете воздух у себя над головой?
Бек задумчиво потер подбородок.
— Видимо, вы застали меня, когда я выполнял упражнение йоги.
— Понятно. — Психиатр поднялся, чтобы уйти.
— Минуточку, доктор. Вы не верите мне, считаете меня то ли фигляром, то ли хитрым притворщиком, но в любом случае параноиком. Позвольте мне задать вам один вопрос: себя вы считаете нормальным?
— Я не признаю догматов ни одной из основанных на слепой вере религий, что подразумевают или исключают абсолютно все, насколько мне известно, религии. Вас устраивает такой ответ?
— Не совсем. Меня интересует вот что: вы допускаете возможность существования явлений и ощущений, которые являются, скажем так, неординарными?
— Да, — настороженно произнес Корнберг, — до определенной степени.
— Значит, всякого, кто имеет какое-то отношение к экстранеординарным явлениям и описывает их, нельзя расценивать как не в своем уме?
— Безусловно, — сказал Корнберг. — Тем не менее, если вы поведаете мне, что недавно видели голубого жирафа на роликовых коньках да еще играющего на аккордеоне, я просто вам не поверю.
— Конечно, не поверите, потому что это просто совершенная нелепица, карикатура на действительность. — Бек задумался в нерешительности. — Не стану пускаться в дальнейшие подробности, поскольку хочу поскорее выбраться отсюда. Но те мои действия, свидетелем которых вы стали: изучение себя в зеркале, прощупывание воздуха, — все они обусловлены обстоятельствами, которые я считаю не совсем, скажем так, обыкновенными.
Корнберг рассмеялся.
— Вы явно осторожничаете.
— Естественно, ведь я разговариваю с психиатром в сумасшедшем доме.
Корнберг неожиданно поднялся и направился к двери.
— Пора продолжать обход.
Бек совершенно прекратил глядеть на себя в зеркало, перестал щупать воздух у себя за плечами. Через неделю его выписали из больницы. Отпали все обвинения против него, он снова стал свободным человеком.
Перед уходом из больницы доктор Корнберг на прощание пожал ему руку.
— Меня весьма заинтриговали те «обстоятельства», на которые вы намекнули.
— Меня они тоже интересуют, — ответил Бек. — Я намерен произвести их тщательное исследование. Не исключено, что мы скоро здесь встретимся.
Корнберг сокрушенно покачал головой. Маргарет взяла Бека за руку и повела к автомобилю. В кабине она обняла его и нежно расцеловала.
— Вот ты и вышел! Ты теперь на свободе, ты совершенно здоров, ты…
— Безработный, — закончил за нее Бек. — А теперь мне нужно незамедлительно встретиться с Тарбертом.
На лице Маргарет проступило недовольство.
— О, давай не будем беспокоить доктора Тарберта, — с откровенно фальшивой беззаботностью произнесла она. — Ему хватит своих неприятностей.
— Мне нужно повидаться с Ральфом Тарбертом.
— Т-только не подумай… — заикаясь, начала Маргарет, не зная, что говорить. — Давай лучше поедем в другое место.
Бек криво ухмыльнулся. Очевидно, Маргарет посоветовали — или она сама решила — держать Бека подальше от Тарберта.
— Маргарет, — нежно сказал он, — ты многого не понимаешь.
— Не хочу, чтобы ты снова попал в беду, — в отчаянии вскричала Маргарет. — Предположим, ты разволнуешься…
— Я разволнуюсь куда больше, если не встречусь с Тарбертом. Пожалуйста, Маргарет. Сегодня я тебе все объясню.
— Дело не в тебе одном, — горестно призналась девушка, — дело в докторе Тарберте. Он переменился! Раньше он был такой… воспитанный, а теперь — колючий, такой ожесточившийся. Пол, поверь, я очень боюсь его. Мне кажется, что он просто источает зло!
— Уверен, это совсем не так. Мне нужно с ним встретиться.
— Ты обещал рассказать, как попал в такое жуткое положение.
— Вот именно жуткое, — тяжело вздохнув, сказал Бек. — Мне очень не хотелось впутывать сюда и тебя, но я обещал. Однако прежде давай увидимся с Тарбертом. Где он?
— В «Электродин Инжиниринг». Там, где раньше обосновался ты. Он стал очень странным.
— Меня нисколько это не удивляет. Если все реально, если я в самом деле не маньяк…
— Сам ты не можешь разобраться?
— Нет. Я выясню это у Тарберта и надеюсь, что я чокнутый. Будь оно так, у меня отлегло бы от души.
По Леггорн-Роуд они ехали совсем медленно. Маргарет хотелось отсрочить развязку, да и сам Бек попытался отыскать любую причину, чтобы отменить встречу. То и дело у него в голове раздавалось назойливое шипение, переходящее в рокот. «Ггер, ггер» — как тогда, на Айксексе. Или Айксекс был лишь иллюзией, а сам он помешанным? Все, что с ним произошло, никак не укладывалось в его сознании. Побуждаемый каким-то нелепым наваждением, он привязал беднягу Тарберта к самодельной машине для пыток, едва не погубив его… Да, Тарберт пережил мучительные минуты. Теперь у Бека определенно не было никакого желания встречаться с Тарбертом. Чем ближе они подъезжали к корпусам завода, тем сильнее становилось его нежелание и тем громче раздавался скрежет у него в голове: «Ггер-ггер-ггер». Мозг как будто взрывался интенсивными вспышками света, перед глазами поплыли какие-то видения: какое-то огромное черное пятно, очертаниями напоминающее утопленницу с развевающимися волосами, плавающую в черно-зеленой толще океана… восковые водоросли, покрытые цветами-звездами, что-то типа вспушенного спагетти из сине-зеленого стекла… Бек вздохнул и протер глаза тыльной стороной ладони.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
