борке ружья я ее не видел, но что-то она определенно напомина-
ла. Попытки пристроить ее куда-нибудь, успехом не увенчались.
Позже с братом, мы учинили ружью полную разборку – места
пружине не находилось. Собрали, проверили на даче – все семь
патронов отстрелялись без проблем. Но все же, я нашел источ-
ник зловредной пружины. Она оказалась от ручного пулемента
Дегтярева.
Теперь только интересно – это от табельного оружия МВД, или
кто-то из его клиентов потерял?
ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПОДПЛАВА
На заре развития подводного флота России на подводных
лодках того времени самой надежной системой связи между от-
секами подводной лодки служила переговорная труба, или, как
ее называли, «переговорка» – медная труба длиной в подводную
лодку, калибром в пару дюймов, с отвлетвлениями на мостик и в
отсеках.
Каждое отвлетвление имело раструб, герметичный запор и
затычку со свистком. Команды
в отсеки подавались следую-
щим образом: вахтенный Цен-
трального Поста набирал пол-
ную грудь нечистого отсечного
воздуха, прислонялся губами к
раструбу «переговорки» и орал
в трубу: – В носу! В корме! Ос-
мотреться в отсеках! На такую
команду после осмотра отсеков вахтенными должен поочеред-
но, в порядке номеров из каждого отсека последовать предусмо-
тренный Правилами службы на подводных лодках доклад:
– В первом осмотрено. Замечаний нет.
173
Ленивые вахтенные отсеков упростили доклад до:
– В первом хорошо!
– Во втором хорошо!
– ……………………!
– В седьмом отсеке тоже хорошо! – звучал доклад из послед-
него отсека, и тогда из центрального тут же следовала долгождан-
ная команда:
– О*кей! Команде пить «какаву»!
«Какава» – так стали называть экзотическое какао ниж-
ние чины, а затем и советские матросы – подводники середины
XX века. Напиток стал символом благодействия, наступившего
на подводных лодках Военно-Морского Флота.
ПУНШ ПЕРВЫХ РУССКИХ ОФИЦЕРОВ-ПОДВОДНИКОВ
РОССИЙСКОГО ПОДПЛАВА
Сверху ендовы ложили крест – накрест два обнаженных кор-
тика. На перекрестие ставили сахарную головку, ободрав с нее
плотную синюю бумагу и сбрызнув ромом. В самой ендове уже
плескалась смесь рома с сахаром, по вкусу слегка разбавленная
белым «Shablie» и охлажденная принесенным из близлежащего
ресторана колотым льдом. Тут же в сосуд высыпали: нарезанные
дольками фрукты для вкуса и аромата: лимоны, мандарины, япон-
скую мушмулу, антоновку, виноград…
Когда в начавшем покрываться тонкой ледяной корочкой окне
засверкала необычно яркая первая звезда, скорее всего Капелла,
в комнате гасили свечи и подожигали капли рома на сахаре. Ром
вспыхивал синим пламенем, а капли жженого сахара, падая в на-
питок, окрашивали его в светло – коричневый цвет. С этого момен-
та разливали пунш в бокалы.
Пили сидя. На флоте не принято вскакивать со стопкой в руке
и пить по-лошадиному стоя. Это удел дворцовых шаркунов и при-
дворной гвардии. За здоровье священной особы Императора
пили также сидя.
А уважение к даме прежде всего оказывали не ритуальными
жестами и не словами, а бесконечной чередой не слишком частых,
но обращенных только к ней благородных поступков, способных
затеплить в ее душе добрые чувства, признательность и веру в ис-
кренность содеянного.
174
![]()
О ФЛОТСКОЙ ФОРМЕ
(из книги Э.Ковалева и А.Саксеева «Возвращенные бездной»
с моими добавлениями)
Мировая традиция узаконила и в России
три цвета флотской формы: черный, белый и
золотистый. Был еще темно–синий китель, ког-
да офицер заступал на дежурство. До октября
1917 года на флоте носили пальто. Шинель на
флоте ввели «благодаря» верховенству армей-
ских кавалеристов в вооруженных силах страны.
Главное отличие флотской формы Импера-
торского флота России-то, что погоны на ките-
лях, тужурках и пальто, эмблемы на фуражках
изготовлялись золотистыми, золотистыми без
подделки. Их плели из позолоченной металлической канители. В
1963 году руководители партии и правительства решили, что пуд
золота, который ежегодно тратился на позолоту погон и эмблем
всего офицерского состава, следовало бы сэкономить, и на плечи
офицеров Военно-морского флота легли тряпочные погоны черно-
го цвета. Повседневная тужурка потеряла флотский шик и сам ее
покрой напоминает покрой штатского пиджака.
Когда золотое шитье эмблем на фуражках заменили на алюми-
ниевую штамповку (один ее вид рождал мысли о падении величия
морской державы и убогом вкусе утверждавших новинку), полно-
стью выветрился дух традиционного флотского романтизма. Но те,
кому и по сей день дороги традиции и неповторимость образа мор-
ского офицера, даже не притронулись к этим «крышкам от консерв-
ных банок» и продолжают носить давно потемневшие от времени и
морских брызг эмблемы или за деньги заказывают их золотошвеям.
До сих пор непонятно ношение фуражек аргентинского покроя
с упирающейся в зенит тульей неимоверных размеров. Такой без-
вкусицы не могли допустить даже дикари с острова Борнео. Разве
обязательно необходимо лепить герб страны на фуражку? Раньше
обходились кокардой. Изготовление курсовок для курсантов во-
енно-морских училищ из резины (!!!) не влазит ни в какую голову.
Не надо никогда забывать, что флот наш – Российский, стиль
и покрой одежды и пилоток должны быть не НАТОвскими, а на-
шими – русскими!
175
МОРСКАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ
Парусные корабли были не только прекрасны – красота их
была строго функциональна. Прекрасные фигуры на носу парус-
ных кораблей не радовали глаз и не служили тараном, а просто
скрывали самый обыкновенный туалет. Если туалет разместить в
корме, то попутный ветер сдует все неуставные брызги морепла-
вателю прямо в лицо, а на носу все сносится тем же ветерком за
борт, в шторм смывается водой.
От слов «галеонная фигура» родился международный мор-
ской термин «гальюн». В российской морской терминологии мас-
са голландских слов – это Петру Алексееву, плотнику саардам-
скому, прирабатывающему по совместительству царем, спасибо
надо сказать: «Все наверх!» по – голландски «Over All!» – отсюда
слово «Аврал». Типичная на парусном судне опасность – когда
сверху что-то падает по-голландски – «Fal UNDER!», отсюда наше
знаменитое «Полундра!». Порох по-голландски «Kruit»» – вот
вам и крюйт – камера.
Имеется, правда, и английская терминология. Когда матрос
на приказ начальника отвечает: «Есть!», он вовсе не покушать
у него просит – этот так видоизменилось английское «Yes». Дал
кое-какие термины и язык родных осин – на старинных русских
судах – расшивах провинившихся сажали в клетушку, где хра-
нился такелаж, откуда и пошло слово «каталажка». А время на
море тоже не часами меряют, а склянками – одна, две и так до
восьми, полчаса на склянку, четыре часа – вахта. Восемь скля-
нок, правда, не бьют – вместо этого бьют рынду. Странно как-
то: по всем словарям рында – царский телохранитель, за что
его бить, даст ли он сдачи и как таких титулованных особ на все
корабли напастись, совершенно не ясно. Хотя и тут все просто:
по-английски «Ring the bel » значит «ударь в колокол», вот вам и
«рынду бей». Да и насчет склянок писатель Бестужев – Марлин-
ский сомневался. Так и писал: «В морских заморских романах
не раз случалось вам читать: четвертая склянка, осьмая склян-
