– Эм-м, нет, спасибо, Док, – сказал Гарри. Считается ли подсовывание ученику ЛСД причинением вреда или это относится к категории безобидных шуток? – Вы, эм, вроде упоминали о том, что я слишком юн, чтобы использовать слова силы и безумия?
– Ну конечно! – сказал Дамблдор. – К счастью, Слова Силы и Безумия были утрачены семь веков назад и никто понятия не имеет, где их искать. Это была просто маленькая ремарка.
Рот Гарри непроизвольно распахнулся.
– Тогда почему вы послали за мной?
– Почему? – повторил эхом Дамблдор. – Ах, Гарри, если бы я целыми днями задавался вопросом, почему я делаю так или иначе, у меня не хватало бы времени на то, чтобы сделать хоть что-то! Я, знаешь ли, очень занятой человек.
Гарри с улыбкой кивнул:
– О да, я впечатлён. Директор Хогвартса, верховный чародей Визенгамота и председатель Международной Конфедерации Магов. Извиняюсь за вопрос, но мне было интересно, можно ли получить больше шести дополнительных часов, если использовать несколько Маховиков времени? Если вы справляетесь со всем этим всего за тридцать часов в день, то я снимаю шляпу.
Снова воцарилась тишина. Гарри продолжал улыбаться. Он сам испугался свой дерзости, но когда стало очевидно, что Дамблдор специально пудрит ему мозги, что-то внутри воспротивилось и отказалось просто так всё это сносить.
– Боюсь, Время не любит, когда его растягивают слишком сильно, – прервал молчание Дамблдор, – похоже оно и так считает людей слишком широкими – вот почему нам часто бывает трудно в него уложиться.
– Воистину, – с могильной серьёзностью сказал Гарри. – Так что нам лучше не тратить времени попусту.
На секунду ему показалось, что он перегнул палку.
Дамблдор хохотнул.
– Ну что ж, тогда сразу перейдём к делу. – Директор наклонился вперёд, накрывая стол тенью шляпы-гриба и подметая поверхность стола бородой. – Гарри, в понедельник ты совершил нечто невозможное даже при помощи Маховика времени. Точнее, при помощи только Маховика времени. И мне стало интересно: откуда же взялись те два пирога?
Адреналин хлынул в кровь Гарри. Он ведь использовал Мантию Невидимости, которую ему подарили в коробке с письмом, где помимо прочего было сказано: Если Дамблдор увидит возможность завладеть одним из Даров Смерти, он её ни за что не упустит…
– Сразу понятно, – продолжал Дамблдор, – что, так как ни один первокурсник не способен наколдовать такое самостоятельно, в том коридоре присутствовал кто-то ещё, невидимый. А вот невидимка как раз и мог бросать пироги, оставаясь незамеченным. Можно также предположить, что, раз у тебя есть Маховик времени, этим невидимкой был ты сам. А поскольку заклинание Разнаваждения далеко за гранью твоих текущих способностей, значит у тебя есть мантия-невидимка. – Дамблдор заговорщицки улыбнулся. – Я пока на верном пути, Гарри?
Мальчик замер. Было ощущение, что соврать – не самое мудрое решение. Но ему никак не приходил в голову подходящий ответ.
Дамблдор дружелюбно махнул рукой:
– Не переживай, Гарри, ты не нарушил школьные правила. Полагаю, мантии-невидимки слишком редки, чтобы кто-то додумался их официально запретить. Но меня интересует совсем другое.
– А? – Гарри старался, чтобы голос не выдал обуревавших его чувств.
Глаза Дамблдора загорелись:
– Видишь ли, Гарри, пережив несколько приключений, начинаешь кое-что понимать. Начинаешь видеть истинное устройство мира, чувствовать его ритм. Начинаешь прозревать финал ещё в середине пьесы. Ты – Мальчик-Который-Выжил, и мантия-невидимка каким-то образом попала к тебе в руки спустя лишь четыре дня после того, как ты начал знакомиться с волшебным миром. Такую вещь нельзя приобрести в Косом переулке. Но есть одна мантия, которая сама тянется к предначертанному судьбой хозяину. Поэтому я не мог не задаться вопросом, а не нашёл ли ты каким-то странным образом не просто мантию-невидимку, а один из Даров Смерти – Мантию Невидимости, которая скрывает своего владельца даже от взора Смерти, – взгляд Дамблдора был полон энтузиазма. – Могу я взглянуть на неё, Гарри?
Мальчик сглотнул. В переполнявшем его сейчас адреналине не было никакого проку – перед ним самый могущественный волшебник в мире, у Гарри нет шансов выбраться из кабинета, а если ему это и удастся, то в Хогвартсе нет места, где он сможет от него спрятаться. И сейчас он наверняка потеряет Мантию, которая передавалась в семье Поттеров чёрт знает сколько поколений…
Дамблдор откинулся на спинку кресла. Взгляд его померк. В глазах появились удивление и печаль.
– Гарри, если не хочешь, можешь сказать «нет».
– Правда? – прохрипел Гарри.
– Да, – в голосе Дамблдора звучали грусть и беспокойство. – Ты, кажется, боишься меня. Могу спросить, чем я заслужил твоё недоверие?
Гарри сглотнул:
– Есть какая-нибудь магическая клятва? Чтобы вы поклялись, что никогда не заберёте у меня мантию.
Дамблдор медленно покачал головой:
– Нерушимую клятву не используют по пустякам. К тому же ты не знаком с этим заклинанием, так что я мог бы тебя обмануть. И, видишь ли, мне не нужно твоё разрешение. Я достаточно силён, чтобы взять мантию, неважно, в кошеле-скрытне она или нет. – Дамблдор выглядел очень серьёзным. – Но я этого не сделаю. Она твоя, Гарри. И я её не заберу. Даже для того, чтобы взглянуть на неё одним глазком. Если только ты не позволишь. Это обещание и клятва. Если мне нужно будет запретить тебе её использовать в школе, я попрошу положить её в твоё хранилище в Гринготтсе.
– А-а, – протянул Гарри, пытаясь сдержать поток адреналина и вернуть мысли в рациональное русло. Он снял кошель-скрытень с ремня. – Если вам правда не нужно моё разрешение… тогда держите.
Гарри протянул кошель Дамблдору и сильно прикусил губу – тот самый сигнал, который предупредит его, если ему сотрут память.
Старый волшебник залез в кошель и, не произнеся ни слова, вытащил Мантию Невидимости.
– Ах, – вздохнул Дамблдор. – Я был прав… – Чёрная мерцающая бархатистая ткань словно струилась сквозь его пальцы. – Прошло много веков, а она всё так же идеальна, как и в день своего создания. С годами мы растеряли мастерство, я бы уже не смог создать что-то такое, да и никто бы не смог. Я чувствую её силу, она эхом отдаётся в моей голове, словно песня, которая будет звучать вечно, даже когда слушать уже будет некому… – Волшебник поднял глаза. – Не продавай её, – сказал он, – и никому не отдавай. Дважды подумай, прежде чем сказать о ней кому-нибудь, и поразмысли трижды, прежде чем ты признаешь, что это Дар Смерти. Относись к ней с уважением, ибо это и впрямь Вещь силы.
По лицу Дамблдора скользнула тень сожаления…
…а потом он отдал Мантию Гарри.
Гарри положил её обратно в кошель.
Лицо Дамблдора вновь стало серьёзным:
– Могу ли я спросить ещё раз, Гарри, как вышло, что ты так сильно мне не доверяешь?
Гарри внезапно стало стыдно.
– Вместе с мантией была записка, – тихо сказал Гарри, – в которой говорилось, что вы заберёте у меня мантию, если узнаете о ней. Я не знаю, кто написал записку, честное слово, не знаю.
– Я… понимаю, – медленно сказал Дамблдор. – Что же, Гарри, я не буду ставить под сомнение мотивы того, кто оставил тебе эту записку. Кто знает, может, этот кто-то действовал из лучших побуждений. В конце концов, он дал тебе Мантию.
Гарри кивнул. Милосердие Дамблдора произвело на него впечатление, и он устыдился разительному контрасту собственного поведения в сравнении с директорским.
Старый волшебник продолжил:
– Но, думаю, мы с тобой фигуры одного цвета. Мальчик, который победил Волдеморта, и старик, который сдерживал его до твоего прихода. Не буду ставить в упрёк твою осторожность, ведь все мы по мере сил стараемся быть предусмотрительными. Попрошу лишь подумать дважды и поразмыслить трижды, когда в следующий раз кто-то скажет тебе не доверять мне.
– Извините меня, – сказал Гарри. Из-за доброты Дамблдора Гарри стало ещё хуже. Он почувствовал себя полным ничтожеством: обругал, считай, местного Гэндальфа! – Я зря вам не доверял.
– Увы, Гарри, в этом мире… – старый волшебник покачал головой, – не могу даже сказать, что ты повёл себя неразумно. Ты не был со мной знаком. И, честно говоря, в Хогвартсе есть люди, в отношении которых твоё недоверие будет оправдано. Даже если кажется, что они твои друзья.
Гарри сглотнул. Это прозвучало довольно зловеще.
– Например?
Дамблдор встал с кресла и начал исследовать один из своих инструментов – часы с восемью стрелками разной длины.
Несколько секунд спустя старый волшебник вновь заговорил:
– Он, вероятно, кажется тебе весьма обаятельным. Вежливым – во всяком случае по отношению к тебе. Обходительным. Возможно, даже восхищённым. Всегда готовым протянуть руку помощи, сделать услугу, дать совет…
– Ах, вы о Драко Малфое! – сказал Гарри с облегчением. Он опасался, что директор заговорит про Гермиону. – Нет-нет-нет, вы всё неправильно поняли. Это не он перетягивает меня на свою сторону. Я перетягиваю его.
