немедленно возвращаемся!
Ольга требовательно взглянула на мужа.
Никита кивнул.
Слова не шли, пересохло горло. Изабель! Одного ее имени было достаточно, чтобы вернуться немедленно.
— Ты веришь в этот бред?! — спросила Ольга, когда муж отложил телефон.
— Конечно! — убежденно ответил тот. — В жизни чего только не бывает… Поехали, разберемся на месте.
— Так и знала, что эта девчонка втянет нашего сына в историю!
Антикварный салон в тихом районе Тулузы выглядел необычно. Нижний этаж старинного двухэтажного здания был заставлен мебелью в индустриальном стиле. Бок о бок стояли железные стеллажи, шкафы, конторские бюро, картотеки и лабораторные столы из стали. Попадались экземпляры ар-деко и баухаус, но классикой, рококо, ампиром здесь и не пахло.
Стены заполняла коллекция больших настенных часов. В прагматичных оправах из простого металла и в богато украшенных бронзовых корпусах, плоские, двусторонние, на кронштейнах — они в прошлом висели на железнодорожных станциях, на фабриках и в других общественных зданиях. Алекс украдкой сверился с экраном смартфона — все часы показывали точное время.
Собравшаяся компания разместилась вокруг обширного письменного стола со множеством ящиков в массивных тумбах. Когда-то за ним лицом к лицу восседала пара богатых банкиров. А сейчас дубовую столешницу занимали канцелярские папки, каталоги, пара ноутбуков и офисный принтер.
Слева от Алекса сидела красавица Изабель, которая полчаса назад привела их в антикварный салон своей матери.
Рядом с ней старина Эдвард с улыбкой на угрюмом лице.
Затем Николь, зрелая копия дочери.
Далее Серж, муж Николь, ухоженный и одетый подчеркнуто дорого.
И, конечно, Шарлотта. Она придвинулась к Алексу близко, как только было возможно, и крепко держалась за его руку.
Под ногами крутился нестриженный пес, плод грешной связи фокстерьера с партнером неизвестной породы. Это смешное существо по кличке Cербе́р было единственным, кто вел себя со всеми одинаково дружелюбно. Остальным общение давалось с трудом.
Эдвард беседовал с дочерью и старался не смотреть в сторону Сержа. Серж рассказывал Алексу о роскошных часах из разрушенного в 30-е годы XX века универмага, и делал вид, что не замечал напряжения. Изабель вполуха слушала Эдварда и поглядывала на Алекса. Он с удовольствием бы с ней поболтал, если бы не боялся расстроить Шарлотту. Николь, как полагалось радушной хозяйке, присматривала за всеми сразу.
Они ждали человека по имени Натан Морель. Кем он приходился этой странной семье, Алекс пока не знал. Однако заметил, что каждый здесь был неравнодушен к Морелю по-своему.
— Я никогда не была специалистом по ювелирке, — пожала плечами Николь, мельком взглянув на кольцо. — Пускай посмотрит Натан, он лучший эксперт в Тулузе и один из лучших во Франции.
— Бесспорно! — поддержала ее Изабель.
Эдвард и Серж выдержали паузу и продолжили каждый свое:
— Я сказал Дилану, что мы уезжаем в Тулузу…
— Здание было прекрасным образцом ар-деко…
Cербер положил кучерявую голову на колени Николь и вздохнул. Он как мог помогал хозяйке. Никого не обошел вниманием, действовал без суеты и подобострастия — вилял хвостом, поднимал уши торчком и улыбался из-под жестких усов. Никакого толку, люди не замечали его усилий.
Звякнул колокольчик.
— Бонжур!
Сопровождаемый Сербером, к столу шел солидный мужчина с белой бородкой клинышком. Все встали навстречу.
«Айболит!» — мелькнуло в голове Алекса.
Мужчина поправил очки и обвел собравшихся строгим взглядом. С его появлением атмосфера в салоне сгустилась, хотя минуту назад могло показаться, что дальше некуда. Серж поскучнел, улыбка Эдварда натянулась, как тетива лука.
Николь шагнула навстречу гостю.
— Бонжур, Натан! Это Алекс, сын Никиты, — сказала она, чмокнув воздух у щеки Айболита. — И его подруга Шарлотта. Ой, нет, Шарлиз! Прости, дорогая!
Николь подмигнула Шарлотте и заразительно рассмеялась.
От ее смеха напряжение немного спало. В отражении зеркала Алекс увидел, что Шарлотта улыбнулась у него за плечом. Приободрились Эдвард и Серж. Алекс и сам почувствовал, что на душе полегчало.
— Очень приятно, Шарлиз! — слегка поклонился месье Морель и протянул руку Алексу. — Здравствуйте! Я знаком с вашим отцом, рад теперь познакомиться с вами.
Он огляделся вокруг.
— Счастлив всех видеть. А где Изабель? Надеюсь, она объяснит, зачем меня вызвала. Я ничего не понял по телефону.
— Привет, Натан, — ответила Изабель. — Я тоже не все поняла. Пускай Алекс тебе расскажет.
Алекс протянул месье Морелю завернутое в платок кольцо.
— Вот.
— Положите на стол, пожалуйста, — сказал Айболит, вешая льняной пиджак на спинку стула.
Все расселись по местам, Серж встал рядом с Николь, Сербер улегся у ее ног, уронив морду на лапы.
Месье Морель положил рядом с собой плоскую сумку, завернул манжеты рубашки и осторожно развернул ткань. После беглого осмотра он достал лупу и несколько минут исследовал кольцо со всех сторон. Алекс, Шарлотта и все остальные не сводили глаз с его рук.
Наконец месье Морель отложил лупу и откинулся на спинку стула.
— Неплохая вещь, — сказал он на французском. — Почти наверняка восемнадцатый век.
Эдвард насупился.
— Не обращайте внимания на меня, — пробормотал он себе под нос. — Ничего страшного, даже если я не пойму ни слова.
Николь выразительно взглянула на дочь.
— Я буду потихоньку переводить на английский для Эдварда, — сказала она. — Только говорите помедленнее.
Месье Морель развернул кольцо обратной стороной вверх.
— Смотрите. — Все вытянули шеи. — Это не промышленное литье, сделано вручную. Клейма нет, тоже характерно для той эпохи. Камни снизу закрыты полностью, отверстий, как в более поздних изделиях, нет.
Он снова повернул кольцо.
— Кольцо легкое для своих размеров. В то время мастера использовали проволоку из золота и серебра и тонкие пластины, поэтому цанги тонкие.
Уловив непонимание в глазах отдельных слушателей, он пояснил:
— Такой вид сплошного крепления камней называется цангой. В восемнадцатом веке золота было не так много, месторождения в Калифорнии еще не открыли, поэтому мастера работали экономно. Видите, как плотно цанга прилегает к камню? Это важно, чтобы под него не попадала вода и пыль. Алекс, посветите, пожалуйста.
Алекс включил фонарик смартфона.
— Центральный камень и еще по одному поменьше на каждом плече. У всех огранка «роза», тогда самая распространенная. Под лупой видно, что огранка не идеальная, и это только подтверждает возраст кольца.
Многие особенности ювелирных изделий, изготовленных старыми мастерами, определялись технологиями и оборудованием, доступными в их эпоху.
В XVIII веке скорость вращения колес для огранки алмазов была куда ниже, чем сейчас, поэтому грани получались не такие точные и однородные.
Качество природных алмазов в XVIII веке тоже было в среднем более низким, чем в наше время. Большие месторождения в Южной Африке нашли во второй половине XIX века, а до этого качественные камни добывали только в Индии, и они были редкостью.
