стоит попробовать сыграть с кем-то еще, просто чтобы посмотреть, на что это похоже. Хотя эта мысль была не очень приятной.
— Эбби? — мужской голос. Знакомый. Шокированный.
Она подняла голову.
— Натан. Что ты здесь делаешь?
Его взгляд пробежался по ее одежде, и его голубые глаза расширились.
— Я мог бы спросить тебя о том же, — одетый в кожаную куртку и черные кожаные брюки, он сел рядом с ней.
Ее мозг словно начал вращаться.
— Саймон пригласил меня. Твоя летняя работа прервалась? Ты вернулся насовсем?
— Нет, я здесь всего на пару дней, — он посмотрел в сторону. — Ты знаешь, как я люблю горы. Поскольку Ханты планируют превратить это место в семейное гнездо, здесь будет проводиться меньше вечеринок, поэтому и появилось желание посетить эту.
Удовольствие и дискомфорт от встречи с ним пронизывали ее.
Взяв ее руку, он улыбнулся.
— Должно быть, ты поняла, о чем был наш последний разговор. Я не могу поверить, что ты зашла так далеко, что вступила в БДСМ-клуб, чтобы научиться удовлетворять мои потребности.
По правде, в свое время она так и планировала, но…
— Ну…
— Может, наши отношения не так безнадежны, как я думал, — он поднялся на ноги. — Я хочу сыграть с тобой сцену.
Он потянул ее к задней стене. Поставив ее спиной к кресту Святого Андрея, он достал из кармана пиджака свои любимые металлические наручники.
Она ненавидели наручники. С трудом Эбби подавила желание отказаться. Теперь у нее был опыт. Ее и раньше сковывали. И она только что задавалась вопросом, что она на самом деле чувствовала к нему и к Ксавье. Может, она должна была попробовать еще раз ради них обоих. В конце концов, в Ксавье она тоже была сначала не уверена.
Но разве Натан не должен был спросить ее, что она хотела бы получить от сцены?
На ее левом запястье защелкнулся наручник, и он пристегнул его к верхнему углу Х-образной рамы. Затем достал другой комплект наручников и застегнул на ее правом запястье.
Ее дискомфорт усилился. С Ксавье она часто — всегда — чувствовала беспокойство по поводу того, что он планировал, но никогда не ощущала себя в опасности. Почему сейчас все было иначе? Она знала Натана гораздо дольше.
Он пристально посмотрел на нее.
— Хорошо, шлюха, — его голос был более грубым. Злым. — Ты будешь брать то, что я тебе дам, и я не хочу от тебя никаких возражений. Кивни, если поняла.
Она кивнула, но от того, что ее обзывали, ей стало еще более не по себе, чем если бы кто-то насыпал муравьев на ее одежду. Слишком много воспоминаний осталось от криков ее отца.
Он расстегнул ее бюстье и бросил на пол. Его руки были грубыми, они сжимали и щипали ее соски.
— Смотри на меня, сука, — он щипал ее так сильно, что у нее заслезились глаза.
— Натан, — прошептала она. — Это…
— Чертова сука, — он ударил ее по груди. Когда боль пронзила ее, она попыталась отстраниться. Наручники впились ей в запястья. Грудь болела. И это была боль, не приносящая возбуждения.
— Натан, нет.
— Ты не имеешь права говорить без разрешения, — когда его голос повысился, страх крошечными коготками пробежался по ее позвоночнику. Натан схватил ее за волосы так сильно, что кожа вокруг глаз натянулась, а другой рукой коснулся ее ног. Он грубо ввел палец внутрь. — Шлюха, ты даже не мокрая.
Когда он снова занес над ней руку, она не выдержала.
— Нет. Я не хочу этого. Отпусти меня.
— Это уж вряд ли. Я хотел тебя поиметь на одном из крестов с тех пор, как…
— Красный, — твердо сказала она. — Стоп-слово — «красный», и я его использую.
К ее недоверию он закрыл ей рот рукой.
— Нет, ты не можешь снова все испортить. Раз за разом ты…
Сползая в пучину ужаса, она укусила его. Сильно.
Когда он отпрянул, она крикнула:
— Красный, — сделала вдох. — Красный, красный, красный.
— Ты дрянь, — его лицо потемнело до уродливого оттенка. — Если ты…
— В чем проблема? — глубокий, звенящий от контроля голос Ксавье обволок ее, словно щитами.
Когда он остановился рядом с Натаном, она перестала мучительно дергать наручники. Бешенный ритм сердца стал замедляться.
Саймон подошел справа, а Логан — слева, но Ксавье занял всю комнату своим присутствием. Весь ее мир.
— Ксавье, — Натан поспешно отступил назад. — Это не то, чем кажется. Это моя девушка.
Гнев в глазах Ксавье обжигал холодом. Затем его выражение лица стало нечитаемым.
— Я не знал, что ты в отношениях.
— Уже несколько месяцев. Ей все еще нужно поработать над тем, чтобы войти в нужное состояние, она все время хочет отступить, понимаете?
Оценивающий взгляд прошелся по ней.
— Я не заметил, чтобы она пыталась отступить в клубе.
Натан уставился на него в неверии.
— Она играла сцены в «Тёмных Небесах»? С другими Домами?
— Да, — Ксавье, наконец-то, встретился с ней взглядом. Хотя ее кожу обдало холодом его взгляда, его голос оставался ровным. — Эбигейл, ты использовала стоп-слово. Это означает, что сцена окончена. Ты это хотела сказать?
Абсолютно.
— Да, Милорд
Не успел Натан издать протестующий звук, как Саймон обошел его и расстегнул наручники. Разве не логично, что эксперт по безопасности держит ключи в кармане? Она уставилась на его темную голову, не в силах взглянуть на Натана… или Ксавье.
Когда она освободилась, ее колени грозили подкоситься. Саймон схватил ее за руку, поддерживая.
— Спасибо, — прошептала она и отошла, потирая запястья. Утром у нее проявятся неприятные синяки.
Пока она пыталась сообразить, что сказать, сабмиссив в стрингах и туфлях на шпильках опустилась на колени рядом с ними.
— Господин Натан, — круглощекая брюнетка из «Тёмных Небес» выглядела как студентка колледжа. — Простите, я опоздала. Ваша шлюха здесь, чтобы служить Вам всем, чем Вы захотите. Мой рот, моя задница, моя киска — Ваши, Сэр.
Эбби уставилась на него. До самой ночи перед его отъездом они с Натаном были вместе. Только друг с другом. Разве не так?
Но молодая женщина сейчас стояла на коленях перед ним, ее лицо было всего в дюйме от промежности Натана… и виноватый румянец, заливающий его лицо, был более чем красноречивым.
В грудь Эбби словно вонзили нож, глубоко. Больно. Он лгал ей. Он изменил ей. Когда осколки ее доверия опали пеплом вниз, она испытала желание накричать на него.
Нет. Не стоит ругаться. Или устраивать сцену и кричать. Она сделала вдох. Выдохнула. Сделала еще один. Отказалась смотреть на Ксавье.
— Прощай, Натан, — она отвернулась от него и подняла свое бюстье.
— И это все? Ты
