Зазналась что ли?
И её елейный тон, в отличие от моего старенького мобильника, ностальгии не вызвал! Наоборот, резкое чувство отторжения.
— Работаю, Маш. Старый номер лет сто не включала уже.
— Ну так дай мне новый, какие проблемы?
— Нет проблем, — нервно заходила я по комнате, между делом поглядывая на своё отражение в зеркале. — Просто он рабочий. Я не могу давать его кому ни попадя. Извини.
Сегодня я была в очередной подогнанной мне Гордеевым обновке: утягивающей кожаной юбке длиной чуть ниже колен и невесомом свободном топе на голое тело. И прямо сейчас обнаружила вдруг, что при определённом освещении внешне консервативный топик просвечивает, во всех подробностях демонстрируя силуэт моей груди. Гордеев совсем уже с ума сошёл?!
— Хм-м, кому ни попадя, значит… — обиженно процедила Машка. — Ладно, спишем это на звёздную болезнь. Так бывает, когда резко из грязи в князи. Наиграешься — отпустит, вот увидишь. Но всё равно не советую забывать старых друзей, никогда ведь не знаешь, где окажешься в следующий миг.
Вспыхнул экран второго телефона. Я глянула — Гордеев: «Ждём уже три минуты. Какие-то проблемы?»
— Короче, Маш, я сейчас правда очень занята, так что…
— Погоди! Всего один вопрос: мне тут шепнули, что тебя то и дело видят в светской тусовке?
— Ну и?
— Что — ну и? У нас с тобой, вообще-то уговор был! Ты обещала устроить мне встречу с Коломойцем. А теперь что? Решила придержать его для себя?
— Я просто передумала, Маш. Сделка отменяется. Всё. И не звони мне больше.
— Ты… — подавилась она злостью. — А ты часом не охренела там, дешёвка подзаборная?
— От дешёвки слышу! — мгновенно вспыхнула я ответной злостью и сбросила вызов. — С-сука…
Из отеля выходила всё ещё взвинченная, отчего моя дёрганная, скованная узкой юбкой походка на высоченных каблуках казалась жутко нелепой. И это ещё больше раздражало. А тут ещё и Гордеев при виде меня вылез из машины и красноречиво развёл руками, мол, сколько можно ждать?
С трудом сдержалась, чтобы не показать ему средний палец. Вот прям от души бы! Но вместо этого, специально пошла тротуаром вокруг фонтана. С одной стороны, это было дольше и должно было ещё больше взбесить крокодила, а с другой — именно с этого ракурса свет падал так, что Гордееву открывалась прекрасная картина на мои сиськи в полупрозрачном контражуре топа. И всё-то время что я шла, он пялился на них, не отрывая глаз. Пялился, пялился! Я видела!
Обошёл машину, поджидая меня возле задней пассажирской двери, но открывать не спешил, даже когда я подошла вплотную. Окинул тяжёлым, непонятным взглядом. Как же меня это всё достало!
— Что опять не так?! — дерзко выкрикнула я ему в лицо. — Опять какие-то проблемы?
Его верхняя губа напряжённо, выдавая критический уровень злости, дёрнулась.
— Не забывайся, девочка. — А вот голос спокойный, как только может быть спокойным голос, процеженный сквозь сжатые зубы. — Обломаю. — И отточенным движением открыв дверцу, подал руку, помогая забраться на подножку внедорожника.
Лучше бы он наорал в ответ. Или дал пощёчину. Хоть что-то, что позволило бы мне лишний раз убедиться, что и я сука, и он гад! Но его ладонь была большая, уютная и, несмотря на шершавую жёсткость, заботливая. И вместо того, чтобы ещё больше ощутить себя ядовитой стервой, я вдруг превратилась в маленькую потерявшуюся в толпе чужаков девочку. Забралась в салон, уселась, сцепив руки на груди. Глаза предательски защипало.
— Всё нормально? — спросил Сергей.
Я кивнула и отвернулась к окну. В сжатом кулачке, будто светлячок в неволе, всё ещё догорало тепло прикосновения.
На этот раз снова был закрытый клуб. И может, так на мне сказался разговор с Махой, может, стычка с Гордеевым — но сегодня всё происходящее имело какую-то особенно чёткую, нелицеприятную фактуру, словно кто-то забыл поставить на объектив гламурный фильтр. Раздражало абсолютно всё — от небывалого наплыва эскортниц до чрезмерно подобострастной обслуги, но мы, как назло, тусили в отдельном зале, откуда просто так не сбежишь даже в общий туалет.
Обилие роскошных длинноногих шлюх похоже давало присутствующим дяденькам повод думать, что сегодня им можно вообще всё. И в то время, как Коломоец чуть в стороне обсуждал что-то с тремя типами, другие мужчины активно подливали мне виски и развлекали светскими разговорами. Откровенно заглядывали в вырез топа. Прикасались. Будто бы невзначай — то поправляя лямочку на плече, то заправляя за ухо прядь или слегка приобнимая. От этих прикосновений меня обсыпало мурашками отвращения, но со стороны это выглядело так, словно мне нравится. И это поощряло дяденек быть наглее.
Периодически прибывали новые гости, и мне удавалось ненадолго ускользнуть от назойливого внимания, но потом всё повторялось и тянулось бесконечно долго и нудно. Пока не появился наконец сам юбиляр. Его приход заставил всех присутствующих оставить свои развлечения и разговоры и потянуться к богато сервированному столу.
Я обрадовалась, решив, что теперь-то можно будет намертво прилипнуть к Коломойцу, когда заметила вдруг до боли знакомый силуэт среди запоздавших гостей. Обмерла. Похолодела. А ещё через мгновенье, воспользовавшись всеобщим оживлением, скользнула к выходу из нашей вип-зоны.
— Куда? — словно из ниоткуда возник рядом со мной Гордеев.
Я беззвучно выругалась.
— В туалет.
— Заблудилась? — с сарказмом вздёрнул он бровь.
Огромный плюс вип-залов в таких клубах — полная обособленность, включая и уборные: всегда чисто и не надо бродить по полутёмным коридорам и стоять в общей очереди. Но сейчас этот плюс превратился в минус: у нас тут всё было своё, включая холл и даже кухню. И нет смысла идти куда-то ещё.
— Какого хрена происходит, Слав? — безошибочно разгадал мой финт Гордеев.
Я чувствовала себя такой маленькой и жалкой на его грозном фоне, что даже голову поднять не могла.
— Я не пойду туда больше.
— Что случилось?
— Ничего. Просто не пойду. Надоело!
— Так, — увлекая обратно в сторону залы, крепко сжал он мой локоть, — сейчас ты идёшь в туалет, успокаиваешься и возвращаешься к Коломойцу.
— Нет, Игнат, ну пожалуйста! — засеменила я, упираясь каблуками в пол. — Ну пожалуйста, не сегодня!
— Ещё раз, что случилось?
— Ничего, просто мне плохо. У меня болит голова и тошнит. Ты же не хочешь, чтобы я там блеванула?
— Слушай сюда! — резко притянув к себе, почти прижался Гордеев губами к моему уху. — Ты не можешь слиться сегодня. Вот именно сегодня ты НЕ МОЖЕШЬ! Поняла?
— Ну пожалуйста… Только один раз! — По щеке скользнула слеза.
Секьюрити остальных гостей начали прислушиваться к ссоре. Гордеев с нервным выдохом мотнул головой.
— Так, ладно… За мной.
Мы вышли из вип-зоны
