«Вэл Джейн» с силой подбросило волной, и внезапно впереди нарисовался темный силуэт траулера. «Трилистник» почти ушел под воду. Сильно накренившись на правый борт, он качался на волнах, словно пустая пластиковая бутылка, черпнувшая воды. Тео заметил фигуру человека, цеплявшегося за планшир[24]. Второго члена экипажа не было видно.
Громко взревел дизельный двигатель – Эд боролся с волнами, пытаясь подвести «Вэл Джейн» ближе к траулеру. Даррен и Джим Гарсиа, еще один островитянин, которого Эд выбрал для спасательной экспедиции, топтались на обледенелой палубе, стараясь подтянуть тонущий траулер к «Вэл Джейн». Как и Тео, оба были одеты в спасательные жилеты поверх желтых непромокаемых плащей.
Тео вгляделся в бледное, искаженное страхом лицо мужчины, приникшего к планширу, потом обвел глазами траулер и заметил второго человека. Тот лежал неподвижно, запутавшись в тросах. Даррен начал обвязывать себя страховочным канатом, готовясь ступить на тонущее судно. С трудом подобравшись к нему, Тео вырвал канат у него из рук.
– Что ты творишь? – выкрикнул Даррен, пытаясь пересилить шум мотора.
– Мне нужно размяться! – прокричал в ответ Тео, начав обвязывать талию канатом.
– Ты что, сбрендил… – Но Тео уже завязал узел, и Даррен, не желая терять время на пререкания, накинул свободный конец каната на кнехт[25]. Потом неохотно вручил Тео свой нож. – Не заставляй нас спасать еще и тебя, – прорычал он.
– Ни в коем случае, – фыркнул Тео, приняв самонадеянный вид, хотя в душе его росла тоскливая неуверенность. В конце концов, кто станет горевать о нем, если он не вернется? Отец да несколько друзей. Но со временем все забудется. А Энни?
Энни отпразднует его гибель, открыв бутылку шампанского.
А впрочем, едва ли. В том-то и заключалась ее беда. Энни плохо разбиралась в людях. Тео чертовски хотелось верить, что она послушалась его и вернулась в Харп-Хаус. Если она носила его ребенка…
Тео встряхнулся, прогоняя назойливые мысли. Время поджимало. «Трилистник» тонул. Каждая минута промедления могла оказаться роковой. Эду следовало увести свою лодку подальше от опасности. Тео смерил взглядом расстояние, разделявшее два судна, от души надеясь, что успеет вернуться на «Вэл Джейн».
Собравшись с духом, он приготовился к броску, выбрал момент, когда палубу качнуло вверх, и прыгнул. Каким-то чудом ему удалось, взмыв над беснующимися волнами, перескочить на скользкий корпус уходившего под воду траулера. Цеплявшийся за планшир моряк из последних сил протянул руку, указывая на рубку.
– Мой сын… – прошептал он.
Тео посмотрел в сторону рубки. Там, словно в западне, лежал без сознания паренек лет шестнадцати. Вначале Тео пришел на выручку старшему моряку. Подав сигнал товарищам, он помог мужчине подняться повыше, чтобы Даррен с Джимом смогли дотянуться до него и втащить на борт «Вэл Джейн». Губы рыбака посинели, он нуждался в немедленной врачебной помощи, но Тео предстояло еще освободить мальчика.
Он осторожно пробрался в рубку, хлюпая по воде резиновыми сапогами. Парнишка лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Лодка медленно погружалась под воду, и Тео не стал терять время, проверяя пульс мальчика. Он твердо помнил главное правило, которым следует руководствоваться в случаях острой гипотермии. «Сначала согрей человека, а потом уж разбирайся, жив ли он, поскольку окончательно мертв только теплый мертвец».
Решившись, Тео перерезал тросы, в которых запутались ноги паренька, затем схватил его за спасательный жилет. «Да будь я проклят, если освободил беднягу только для того, чтобы его смыло водой за борт», – проворчал он себе под нос.
Джим с Дарреном орудовали отпорными крюками, делая все возможное, чтобы удержать рядом два судна. Тео вытащил бесчувственное тело мальчика из рубки и взвалил на накренившийся борт. Налетевший вал на мгновение ослепил его. Тео отчаянно заморгал, изо всех сил прижимая к себе паренька. Но когда ему удалось открыть слезящиеся глаза, его накрыло новой волной. Наконец Даррен с Джимом сумели перетащить мальчика на борт «Вэл Джейн».
Следом и Тео рухнул на палубу судна Эда, но каждая секунда промедления могла стоить жизни нуждавшимся в помощи, и он с усилием поднялся на ноги. Пока Джим с Эдом занимались тонущим траулером, Даррен помог Тео перенести пострадавших в каюту.
В отличие от мальчика, который еще не начал бриться, старший из рыбаков носил густую бороду. Темное, обожженное солнцем лицо его огрубело от ветра, как бывает, когда проводишь под открытым небом большую часть жизни. Его начала сотрясать дрожь. Хороший признак, отметил про себя Тео.
– Мой сын…
– Я позабочусь о нем, – отозвался Тео, искренне надеясь, что их вскоре подберет береговая охрана. У него в машине всегда лежала аптечка для оказания первой помощи, но здесь требовалось особое оборудование и медикаменты.
При других обстоятельствах он сделал бы мальчику искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, однако в случае острой гипотермии обычные методы реанимации могли привести к обратному результату. Тео не стал терять драгоценное время, чтобы сбросить мокрую одежду. Не медля ни минуты, он разрезал на моряках комбинезоны и обернул обоих сухими одеялами. Затем положил мальчику под мышки и прижал к ребрам обтянутые тканью грелки. Наконец он уловил слабое биение пульса.
К тому времени, как появился катер береговой охраны, оба рыбака, обложенные грелками, начали понемногу согреваться. К облегчению Тео, мальчик пошевелился. К нему постепенно возвращалось сознание. А его отец пытался произносить короткие фразы.
Тео вкратце описал положение женщине-врачу спасательной бригады, пока та ставила пострадавшим капельницы и прилаживала маски с теплым увлажненным кислородом. Сын открыл глаза, и отец попробовал сесть.
– Вы спасли… ему жизнь. Спасли моего мальчика.
– Вам лучше не двигаться, – предупредил Тео, мягко укладывая мужчину. – Мы рады, что смогли помочь.
До Харп-Хауса Тео добрался лишь к двум часам ночи. Он продрог до костей и клацал зубами от холода, хотя печка в «рейнджровере» работала в полную силу. Еще недавно, всего месяц назад, он бросал вызов снежной буре, желая испытать холод и боль, но что-то изменилось в нем этой ночью, теперь ему хотелось как можно скорее очутиться в тепле, переодеться во все сухое. И все же он заставил себя заехать в Мунрейкер-Коттедж. К счастью, дом оказался пуст. Как ни удивительно, Энни выполнила его просьбу.
Еще больше Тео изумился, обнаружив, где она улеглась. Вместо того чтобы устроиться в одной из спален Харп-Хауса, она заснула на диване в башне, не выключив свет. На полу рядом с ее изголовьем лежала раскрытая «История Перегрин-Айленда». Должно быть, Энни успела заехать в коттедж, поскольку переоделась в свои неизменные джинсы и свитер. Тео смертельно устал, но при виде ее буйных кудряшек, рассыпавшихся по старинной дамастовой диванной подушке, почувствовал, как напряжение отпускает его.
Перекатившись на бок, Энни сонно заморгала.
– Милая, я дома, – не удержавшись, произнес Тео.
Энни села, и серая парка Тео, которой она накрывалась вместо одеяла, соскользнула на ковер.
– Вы нашли траулер? Что случилось? – спросила Энни, отбросив волосы с лица.
Тео содрал с себя куртку.
– Мы подобрали экипаж. А лодка затонула.
Энни поднялась на ноги, оглядывая спутанные волосы Тео, мокрую горловину его свитера и потемневшие от воды джинсы.
– Ты насквозь промок.
– Несколько часов назад я был куда мокрее.
– И ты весь дрожишь.
– Гипотермия. Первая стадия. Лучшая терапия – телесный контакт «кожа к коже».
Энни оставила без внимания его неуклюжую попытку отшутиться. Заметив, что Тео едва держится на ногах от усталости, она встревоженно нахмурилась.
– Как насчет теплого душа? Пойдем-ка наверх.
У Тео не было сил спорить, он послушно поплелся в ванную.
