Энни поднялась первой, и к тому времени, как Тео достиг вершины лестницы, уже ждала его с халатом в руках. Втолкнув его в ванную, она включила воду в душе, как будто Тео не справился бы сам. Он хотел сказать, чтобы Энни оставила его в покое, что ему не нужна мамочка. Ей не следовало дожидаться его возвращения. Не следовало доверять ему. Ее доверчивость приводила Тео в бешенство. Но вместе с тем он испытывал и благодарность. Пожалуй, он не помнил никого другого, кто заботился бы о нем. Кроме Риган.
– Тебе нужно выпить что-нибудь горячее. Я приготовлю. – Энни повернулась, чтобы уйти.
– Виски. – При переохлаждении алкоголь не лучшее лекарство, но, возможно, Энни этого не знала. Она знала. Выйдя в халате из ванной после душа, Тео увидел Энни возле двери с кружкой горячего шоколада в руках. Он с отвращением заглянул в кружку. – Ты бы хоть добавила туда виски.
– Не рассчитывай даже на маршмеллоу. Почему ты не сказал мне, что учился на фельдшера?
– Боялся, что попросишь меня провести бесплатно гинекологический осмотр. Это вечная история, знаешь ли.
– Ты неисправим.
– Спасибо. – Тео направился в спальню, отхлебывая на ходу из кружки. Шоколад получился отменным.
Тео остановился на пороге. Энни сняла с постели проклятое покрывало и даже взбила чертовы подушки. Отпив глоток шоколада, Тео обернулся и посмотрел на стоявшую в холле девушку. Ее зеленый свитер измялся, а одна штанина джинсов задралась, открыв резинку шерстяного носка. Растрепанная, с раскрасневшимся лицом, она выглядела невообразимо сексуально.
– Никак не могу согреться, – пожаловался Тео, хотя голос рассудка призывал его уняться и замолкнуть. – Мне в самом деле ужасно холодно.
Энни прищурилась, склонив голову набок.
– Хорошая попытка. И все же я не лягу с тобой в постель.
– Но ты ведь этого хочешь. Признай.
– Ну разумеется. Почему бы не броситься снова прямиком в львиное логово? – В ее карих глазах сверкнули золотистые искры. – Думаю, с меня довольно прошлого раза. Возможно, я беременна. Почему бы вам не остудить свой пыл ведром ледяной воды, мистер Жеребец?
В словах Энни не было ничего забавного. Совсем напротив. Вот только этот колючий взгляд и язвительный тон… Тео мучительно захотелось закрыть ей рот поцелуем. Зацеловать ее до смерти.
– Ты не беременна, – заявил он с уверенностью, которой вовсе не испытывал. А затем повторил вопрос, на который однажды уже не получил ответа: – Когда у тебя месячные?
– Не твое дело.
Она вела себя как форменная стерва. Какого дьявола Энни отказывала ему в том, чего хотели они оба? Или, возможно, лишь он один?
Она завела за ухо каштановый завиток.
– Ты знал, что Джейси убила мужа?
Тео поднес к губам кружку. Внезапный поворот разговора обескуражил его. Ему все еще не верилось, что Энни приготовила для него шоколад.
– Конечно. Этот парень был настоящим мерзавцем. Поэтому я ни за что не уволил бы Джейси.
– Довольно изображать добродетель, – огрызнулась Энни. – Мы оба знаем, что ты меня одурачил. – Она потерла плечо сквозь свитер. – Почему Джейси не сказала мне?
– Сомневаюсь, что ей нравится говорить об этой истории.
– Но мы проработали вместе почти месяц. Тебе не кажется, что она могла бы со мной поделиться?
– Разумеется, нет. – Он поставил кружку на столик. – Грейсон был старше меня на несколько лет. Грубый, угрюмый тип. На острове его не слишком-то любили, и, похоже, никто по нему не скучает.
– Джейси должна была все мне рассказать.
Тео не желал видеть расстроенной эту кудрявую женщину, которая играла с куклами и доверяла людям, вовсе не заслуживавшим доверия. Он предпочел бы затащить ее в постель. Тео даже пообещал бы не прикасаться к ней, если бы это помогло стереть хмурое выражение с ее лица. Но Энни не оставила ему ни малейшей надежды. Выключив свет, она зашагала вниз по лестнице. Тео следовало бы поблагодарить ее за заботу, но у него будто язык отнялся. «Может, она и редкостная стерва, каких еще поискать, но я знаю стервеца и похуже», – хмыкнул он про себя.
Энни не смогла заснуть. Взяв пальто и ключи от «рейнджровера», она выскользнула из дома. По дороге из ратуши она не говорила с Джейси о том, что случайно услышала. А Джейси не знала, что Энни ушла в башню дожидаться Тео.
К ночи небо очистилось от туч, и над головой Энни раскинулось мерцающее полотнище Млечного Пути. Ей не хотелось разговаривать утром ни с Джейси, ни с Тео, однако вместо того чтобы сесть в машину, она подошла к краю подъездной дорожки и посмотрела вниз. Было слишком темно, чтобы разглядеть коттедж, но если кто-то и забрался в дом ради очередной жестокой выходки, то к этому часу он, должно быть, уже ушел. Месяц назад Энни побоялась бы возвращаться в коттедж среди ночи; остров закалил ее характер. Она почти надеялась встретить кого-нибудь в доме. По крайней мере она узнала бы, кто ее мучитель.
В салоне «рейнджровера» витал запах Тео. Там пахло кожей и зимним холодом. Энни чувствовала, что ее оборонительные укрепления вот-вот рухнут, стены крепости уже шатались и трещали. Вдобавок ей не давали покоя мысли о Джейси. Они провели вместе без малого месяц, но Джейси не посчитала нужным упомянуть о таком незначительном событии, как убийство мужа. Конечно, говорить о подобных вещах непросто, и все же Джейси могла бы найти способ. Энни казалось, что друзья должны доверять друг другу, однако их разговоры всегда оставались поверхностными, словно у Джейси на груди висела табличка «Вход воспрещен!»
Подъехав к темному коттеджу, Энни вышла из машины. Слесарь, оплату услуг которого она не могла себе позволить, обещал прийти лишь на следующей неделе, сославшись на занятость. В доме ее мог ожидать очередной зловещий сюрприз. Открыв дверь, она осторожно вошла в кухню и щелкнула выключателем. Все выглядело в точности так же, как утром, когда Энни покидала коттедж. Она прошла по дому, повсюду включая свет; заглянула даже в кладовку.
«Трусиха», – пренебрежительно усмехнулся Питер.
– Молчи, тупица, – раздраженно рявкнула Энни. – Я ведь здесь, верно? – Лео давно не донимал ее придирками, зато Питер, ее прекрасный герой, с каждым днем становился все язвительнее. Это выводило Энни из равновесия. Как будто ей было мало других забот.
На следующее утро она проснулась с головной болью. Помочь мог только кофе. Выйдя из душа, Энни обернулась полотенцем и прошлепала босиком по ледяному полу в кухню. Холодный, бледно-лимонный свет вливался в окна, и радужная чешуя на хвосте экзотической русалки-кресла искрилась в солнечных лучах. Как только Марию угораздило поставить в доме такую уродливую вещь? Русалка напомнила Энни немыслимо дорогие китчевые скульптуры Джеффа Кунса[26]. Его «Розовую пантеру», позолоченного Майкла Джексона и огромные стальные фигуры животных, будто скрученные из цветных воздушных шариков… Эти работы принесли ему известность. Чудовищная русалка казалась порождением фантазии Кунса…
Громко ахнув, Энни бросилась в дальний конец гостиной к стоящим у стены коробкам. А вдруг русалка – скульптура Кунса? Опустившись на колени, Энни принялась рыться в коробках, ища книгу с отзывами гостей. Полотенце развязалось и соскользнуло на пол, но она этого не заметила. Мария даже в лучшие времена не смогла бы позволить себе приобрести работу Кунса, но что, если кресло досталось ей в подарок? Отыскав книгу, Энни начала лихорадочно ее перелистывать в поисках имени Кунса. Не найдя его, она принялась повторно просматривать записи.
Увы, результат вышел прежним. Но если Кунс не приезжал на остров, это еще не означало, что кресло не могло быть его творением. Энни внимательно изучила все картины, статуэтки и большую часть книг, но так ничего и не нашла. Возможно…
– Здесь мне нравится куда больше, чем в Харп-Хаусе, – послышался вкрадчивый голос у нее за спиной.
Энни повернулась к двери в кухню. Тео стоял, привалившись к косяку, небрежно сунув пальцы в карманы джинсов. Энни скользнула взглядом по его темно-серой парке, служившей ей одеялом минувшей ночью, и вдруг осознала, что полотенце, в которое она завернулась после душа, лежит на полу.
