Джоном в такие моменты. Это было неправильно. Какое-то время была пауза, и никто не произносил слов.
— Я, когда подходил сюда, вспомнил о нашей с ней первой встрече. Сразу как-то даже настроение поднялось от этого. Ты тогда каким-то сложным расследованием занимался, а у меня как раз никаких дел не было, и я просто сидел в бюро, бездельничал. Помню...Мэгги, вся взъерошенная забежала к нам с каким-то пакетиком, пахнущим едой. Я узнал её лишь из-за фотографии, которую случайно у тебя увидел. Ты ещё тогда никому не представлял свою девушку. А тут заявилась в бюро, вся на нервах. Видите ли, «Джон забыл взять с собой еду». По её лицу мне тогда хотелось смеяться и умиляться. Такая детская непосредственность и приятный задор. Словно...словно птенчик. А пахло действительно вкусно. Пирог с курицей. Я тогда тебе так завидовал. А ведь ей все сказали, что ты можешь вернуться лишь к ночи. Предлагали просто оставить еду в столовой. Эх...какая же Мэгги была упрямая. Сидела и ждала тебя до последнего. Тогда только-только оборудовали комнату отдыха, и она там уснула. А ты вернулся с дела...около полуночи. Помню твоё лицо, когда сообщили, что Мэгги ждёт почти с самого утра. Побежал сразу. Ты...ты всегда менялся в лице, когда речь заходила о ней.
Джон просто продолжал стоять к Киту спиной, но тот прекрасно понимал, что Симмонс сейчас неловко, но улыбается. Уж он знал это как никто другой. В какую-то секунду Джон подумал о том, чтобы закурить, но резко осёкся. Он предложил Киту, но тот отказался.
— Ты же помнишь, что мы при ней не курим.
— Это да. Я почему-то на секунду забыл, — усмехнулся Джон. — Помню, ты был у меня в гостях, а Мэгги как раз ушла к подруге. Не забуду её крики, когда она вернулась, а у нас вся комната провоняла табаком. Она мне такую взбучку устроила.
— Что есть, то есть. Стержень в ней всегда был. Её характер и настойчивость шли тебе на пользу.
Джон явно повеселел и изменился в лице. Грусть превратилась в доброту и тепло. Нахлынувшие эмоции были сродни глотку свежего воздуха.
— Знаешь, я очень рад, что рискнул и доверил тебе новых стажёров, — снова заговорил Кит.
— Сарказм?
— Не, серьёзно.
— Я же их за первые дни стажировки чуть не угробил.
— В принципе это было ожидаемо от тебя, но всё равно я рад. Мне кажется, они стали более плодотворно на тебя влиять. Ты даже чуть изменился, стал мягче, разговорчивее. Или я не прав?
Джон задумался и посмотрел на небо, которое окрасилось в алый цвет уходящего солнца.
— Может быть. Я даже как-то не задумывался. А, может, просто совпадение.
— Знаешь, я подумал, что Джилл Монтгомери чем-то похожа на Мэгги. Я не хочу там каких-то сравнений, не подумай. Просто характер, отношение к работе. Она бойкая, разговорчивая, не боится опасностей, рискует. Тебе нужен такой напарник, который будет тебя встряхивать в нужный момент. Это полезно.
Джон ничего не ответил, но Кит снова почувствовал улыбку на его лице. Оба снова начали смотреть на могилу. Случился сильный порыв ветра и чуть не унёс букет, оставленный Ричардсоном. Джон успел его схватить и положить под камень.
— Никогда не понимал, почему она любила именно жёлтые орхидеи, — снова заговорил Кит.
— Она мне тоже не рассказывала. Я ей подарил розы на нашей первой встрече, а она надула губы и заявила, что не любит, когда на свидание приносят цветы. А потом сказала, что её мама любит жёлтые орхидеи, — Джон неожиданно рассмеялся. — Когда она меня пригласила к себе домой, я подарил её маме эти цветы. А Мэгги надула губы из-за того, что я ей таких цветов не принёс. Стоял тогда, как дурак, в полной растерянности. А мама смеялась. И она так мне ничего по этому поводу не объяснила.
— Действительно, удивительно-странная девушка, — усмехнулся Кит. — Надеюсь..., ты когда-нибудь, всё-таки, расскажешь мне, что же случилось в тот день.
— Может быть...когда-нибудь, — так и не повернувшись, заявил Джон.
Другого ответа Кит и не ждал, но попробовать стоило. Он взглянул на часы, после чего снова заговорил.
— Я выслушал весь рассказ Питера. Знаешь...если бы это была теория другого человека, а не твоя, я бы не поверил.
Джон, наконец, обернулся к нему с умиротворённым взглядом.
— То есть, ты веришь мне?
— За столько лет нашей дружбы, я никогда не сомневался в твоих детективных способностях. Пусть методы не всегда хороши, поведение оставляет желать лучшего, многие рассуждения берутся просто из воздуха. Одного нельзя отрицать: у тебя лучшая раскрываемость преступлений за всю историю города. Но, ты же сам прекрасно понимаешь, что тех вещей, что я услышал мало. Хоть всё и логично, но нужна точная информация о приюте. От этого уже сможем оттолкнуться. А вот с убийцей проблемы. У нас нет ни одной улики, что Томас убил их всех.
— Всё будет завтра.
— Ты так в этом уверен? Неужели, Роберт Дикли пойдёт на такое?
— Однозначно. Он постарается свести всё к несчастному случаю. А может, просто подставит Томаса. Тогда у него будет с собой подстраховка, на случай, если тот захочет его убить. Он торопится, хочет всё решить быстро.
— А разве этот парень не может просто подставить девушку, и всё. Зачем настолько радикальные методы.
— Если судить за всё то, что он делал ранее, я сомневаюсь в его рациональном мышлении. Он глуп и действует самыми простыми и эффективными методами. Если бы Дикли был расчётлив, нам бы не удалось найти столько улик.
— Ладно, ладно. Я рискну довериться твоим словам. Тебе и Питеру выдадут разрешение на посещение здания парламента завтра. Я поговорил с главой департамента, он осведомлён.
— То, что он осведомлён, ни о чём не говорит. Обычно это означает бездействие. Будто сам не знаешь.
— Слушай, я ничего не могу поделать. Есть люди, которые стоят выше меня.
— Проблема в том, что за столько лет ничего не поменялось. Поэтому в городе до сих пор такая большая преступность. Зато, картинка перед людьми красивая.
— Ладно, не начинай старую песню заводить. Мои руки тут связаны.
— Да понял я, понял. Ты скажи лучше, там всё такие же роботы у них на попечении находятся? Как и года четыре назад?
— Вроде...да. Я сам там давно не был.
