– Знаю я эту лошадь! – мрачно заметила Гретхен. – Это ее муж Тони, он – запойный пьяница, и я не удивлюсь, если выяснится, что синяк – его рук дело. Он был довольно хулиганистым подростком, потом пристрастился к бутылке, несколько раз сидел в тюрьме за вождение в нетрезвом состоянии и за пьяные драки в барах. Что касается Дебби, то она намного моложе нас с тобой, поэтому я знаю ее не слишком хорошо, но…
– Мне она показалась довольно приятной, только слишком робкой. Кажется, Дебби сказала, что у нее четверо детей.
– Я время от времени встречаю ее в наших краях, но почти не разговариваю, только здороваюсь. Ей лет двадцать пять – почти совсем девчонка. После школы работала в кафе официанткой, потом выскочила за этого Тони… Вот кому не помешало бы походить на собрания твоей АА-группы! Ну а Дебби не повредят семейные занятия. Мне и моей маме они в свое время очень помогли.
– А как ты думаешь, может быть, стоит создать отдельную группу для женщин, подвергшихся домашнему насилию? – задумчиво поинтересовалась Дженни. – Жены, дочери, сестры – все, кто страдает от рукоприкладства родственников… есть такие в округе? Ты должна знать…
– Есть, как не быть! В основном это, конечно, связано с пьянством здешних мужчин. Если ты сумеешь затащить их в свою АА-группу, они перестанут колошматить жен и проблема решится сама собой. В крайнем случае можно попробовать убедить тех, кого бьют мужья, присоединиться к группе для родственников. Кстати, женщины у нас тоже пьют дай боже!.. Зимой, когда все дороги заметает и из дома не выберешься, других занятий просто не найти. От скуки люди либо хлещут виски, либо трахаются как кролики. Ни театра, ни балета, ни оперы у нас тут нет. Секс, виски и телик – вот для большинства и вся культурная жизнь.
Дженни рассмеялась шутке Гретхен, однако она понимала, что домашнее насилие может стать очень серьезной проблемой, с которой Биллу одному не справиться. Нужно было только выяснить, насколько широко оно успело распространиться.
В пятницу утром к Дженни неожиданно снова зашла Дебби, однако на этот раз она была только с одним ребенком. День выдался сравнительно теплый, поэтому под длинной курткой на ней были только жилет и футболка с короткими рукавами. Когда гостья разделась в прихожей, Дженни сразу заметила свежие синяки у нее на руках. На этот раз тем не менее Дебби ничего не объясняла, а Дженни не стала расспрашивать, сделав вид, будто ничего не заметила. На самом деле она была очень рада, что при всей своей стеснительности и робости Дебби решилась снова ее навестить. Молодая женщина, в свою очередь, была явно очарована новой знакомой, к тому же, сидя на кухне с ребенком на коленях и болтая о всякой ерунде, она выглядела как человек, наконец-то нашедший безопасную гавань, где ему не грозит никакая опасность. Само собой, разговор зашел о детях, и Дженни узнала, что малышу Дебби всего три с половиной месяца и что она больше не хочет иметь детей, так как у нее уже четверо, и ей этого хватает с избытком. О муже гостья не упоминала вовсе, только сказала, что они вместе учились в старшей школе и поженились, когда после выпускного вечера она забеременела. Еще Дженни узнала, что Дебби было даже не двадцать пять, а двадцать четыре и что ее старшему сыну исполнилось шесть.
– А у вас почему нет детей? – спросила Дебби, очевидно озадаченная выражением лица хозяйки. Она, впрочем, произнесла эти слова извиняющимся тоном, словно боялась задеть Дженни. – Вы не хотите, или?..
– Очень хочу, – тихо ответила Дженни. – Но сначала я долго не могла забеременеть, а когда удалось… В общем, беременность оказалась внематочной, и два месяца назад у меня случился выкидыш. Я чуть не умерла, но, к счастью, все обошлось. Врачи сказали, что мне необходимо подождать несколько месяцев. Сначала я должна поправиться, только после этого мы сможем попробовать еще раз…
Они с Биллом действительно надеялись, что спокойная, размеренная жизнь в Вайоминге поможет Дженни быстрее прийти в себя и зачать. Впрочем, о том, что именно ради этого они сюда приехали, она упоминать не стала.
– Мне очень жаль, Дженни. Если бы вы только знали, как я вам сочувствую! – воскликнула Дебби, прижимая к груди младенца, который наконец заснул. Она и сама походила на ребенка, вот только синяк у нее на руке выглядел совсем не по-детски. Сейчас Дженни разглядела, что синяков на самом деле было четыре или пять и что они очень похожи на следы пальцев, однако задать прямой вопрос она не решилась, боясь, что Дебби больше не придет. Ей до боли в сердце хотелось помочь девушке, но сначала нужно было установить с ней доверительные отношения, добиться, чтобы Дебби сама рассказала все о своих проблемах, ничего не утаивая. А в том, что проблемы существуют, Дженни больше не сомневалась. Синяк на лице, который уже почти прошел (к тому же Дебби явно пыталась замаскировать его с помощью косметики) еще мог быть случайностью, но свежие следы на руке свидетельствовали о том, что кто-то – возможно, собственный муж – регулярно избивает девушку, вымещая на ней свое плохое настроение, разочарование в жизни или просто похмелье. Дженни было не совсем понятно, как, с такими отметинами на руках, Дебби пришло в голову надеть футболку с коротким рукавом, но потом она подумала – и эта мысль ужаснула ее: девушка настолько привыкла к побоям, что не обращает на синяки особого внимания.
Они еще немного поболтали, потом Дебби собралась уходить. Прощаясь, Дженни напомнила ей о воскресном общем ланче, и та смущенно потупилась.
– Моему мужу не нравится, когда я хожу в церковь, – тихо сказала она. – Он считает это глупым занятием. Я бываю на службе, только если Тони куда-то уезжает с друзьями, но по воскресеньям он обычно спит допоздна, и я не могу уйти.
– Разве он не помогает тебе с детьми?
Прежде чем ответить, Дебби долго молчала, потом отрицательно покачала головой:
– Нет. Тони… он поздно приходит. Он устроился барменом в одной закусочной в Мьюзе («Подходящая работка для алкоголика!» – подумала Дженни) и возвращается домой только в два или в половине третьего ночи, а потом спит до двух. Тони очень не любит, когда дети его будят, поэтому по утрам я обычно вожу их гулять, но к двенадцати я должна вернуться, чтобы приготовить для него обед. Иногда… – Дебби вздохнула. – Иногда дети просто сводят меня с ума!
Учитывая возраст детей (Дебби упомянула, что им шесть, четыре и два года, плюс только родившийся младенец), в это было довольно легко поверить.
– Тебе что же, совсем никто не помогает? – уточнила Дженни.
– Мама иногда помогает, только у нее не всегда получается. У меня ведь есть сестра, она тоже живет здесь, неподалеку. Кэрол моложе на два года, но у нее у самой трое, так что маме приходится помогать нам по очереди, к тому же она уже немолода, и сил у нее все меньше. Есть у меня и еще одна сестра, старшая, но она живет в Шайенне. – Дебби застенчиво улыбнулась, потом посадила малышку в детское кресло, отнесла его в автомобиль и установила на переднем сиденье. Дженни уже знала, что, пока Тони спит, Дебби пользуется машиной мужа, но когда он уезжает на работу, она остается без средств передвижения и вынуждена сидеть дома или возить детей в коляске. Понятно было, что таким манером никуда особо не доберешься.
