– Я вижу, ты тут зря времени не теряла, – улыбнулся Билл. – Скажу честно, для меня это новость. Я живу здесь уже больше месяца, но мне никто ничего подобного не говорил, а ты – погляди-ка! – разузнала все в первый же день. Ну а откуда ты знаешь, что эта твоя Гретхен не утрирует?
– Она все-таки местная жительница, – пожала плечами Дженни. – Может, она действительно несколько преувеличивает, но проблема наверняка существует, и тебе, как приходскому священнику, следует обратить на нее самое пристальное внимание.
– На кого, на Гретхен? – пошутил Билл. – Никогда, ведь у меня есть ты!
– На проблему, конечно… – Дженни тоже улыбнулась. – Гретхен называла мне имена, но я мало что запомнила – информации слишком много. Одно ясно: в Мьюзе и окрестностях жизнь бурлит не хуже, чем в Нью-Йорке, хотя на поверхности все тишь да гладь, да Божья благодать. И тебе, хочешь ты или не хочешь, придется иметь с этим дело. – И Дженни решительно кивнула в подтверждение своих слов. Из трех женщин, с которыми она познакомилась, Гретхен заинтересовала ее несколько больше остальных. Дебби была чересчур робкой, а учительница – милой, но слишком старой, к тому же она плохо слышала, и беседовать с ней было непросто.
– Я думаю, ты должен создать при церкви группу Анонимных алкоголиков, – сказала Дженни. – Гретхен сказала – ближайшая такая группа есть только в Джексон-хоул, а туда так просто не доберешься, особенно в зимнее время. А может, стоило бы завести и Семейную группу тоже [19].
– Ну вот ты и стала настоящей пасторской женой, – рассмеялся Билл, целуя ее. – Я за тобой просто не поспеваю. Если хочешь создать АА-группу – пожалуйста. Делай что хочешь, лишь бы тебе было интересно.
Лицо Дженни внезапно стало серьезным.
– Знаешь, я все думаю насчет Дебби… Ну, той молодой женщины с двумя детьми, которая приходила ко мне утром… Она такая робкая, такая… забитая. И этот синяк… Я почти уверена, что на самом деле ни с какой лошади она не падала и причина совершенно в другом. – Дженни обеспокоенно нахмурилась. – Как ты думаешь, мы можем ей как-то помочь?
– Конечно, – мягко сказал Билл. – Мы ведь только недавно приехали, но мы постараемся. Только не забывай: как священник, я обязан помогать людям, но вмешиваться в их жизнь, особенно если меня об этом не просят, я не имею права. Я могу только молиться и просить Господа, чтобы он смягчил злые сердца и направил грешников на путь исправления. Кроме того, я пока не знаю этих людей, а они не знают нас. И я, и они находимся в самом начале пути, поэтому двигаться навстречу друг другу нам следует с осторожностью… что бы там ни говорила твоя подруга Гретхен, – добавил он с улыбкой, но Дженни только упрямо покачала головой. «Продвигаться медленно» было совершенно не в ее характере, поэтому сразу после обеда она позвонила Азайе и попросила найти и прислать ей все материалы о том, как организовать работу в группах Анонимных алкоголиков, в Семейных группах, а также методические указания по программе «Двенадцать шагов» [20].
Азайя в свою очередь рассказала о последних событиях в Нью-Йорке, о том, что поделывают ее клиенты, и заверила Дженни, что все под контролем. Работы не слишком много, к тому же ей помогает Нельсон, так что волноваться совершенно не о чем.
Потом, дожевывая на ходу кусок лимонного пирога, телефоном завладел Билл, которому нужно было сделать несколько звонков. Одна из прихожанок просила посетить ее больного отца. Двое молодых людей собирались вступить в брак и хотели, чтобы Билл дал им соответствующие наставления. Кроме того, ему позвонил какой-то старик, который чувствовал себя одиноко и хотел просто поболтать. Он не просил его навещать, но Билл сам вызвался приехать к нему в любой удобный день. Подобной рутинной работы было много и с каждым днем становилось все больше, но Билла это только радовало: люди тянулись к нему, а это означало, что он пока все делает правильно. Дженни тоже так считала и гордилась мужем. Насколько она успела заметить, членам приходской общины Билл нравился, стиль его работы пришелся им по душе, и они надеялись, что обретут в его лице просвещенного советчика и духовного руководителя.
Когда Билл закончил, Дженни напомнила ему, что после обеда они собирались в торговый комплекс, где она надеялась докупить кое-что для кухни и дома: посуду, салфетки, плечики для одежды и прочие мелочи. И конечно, ей не терпелось заглянуть в местные универсальные магазины и познакомиться с их ассортиментом.
– Здесь тебе не Париж и даже не Нью-Йорк! Вряд ли ты найдешь в местных лавчонках последние шедевры знаменитых дизайнеров и модельеров, – рассмеялся Билл, но Дженни не возражала и против сугубо практичных вещей, лишь бы они были удобными и хорошо пошиты. Нравилось ей бывать и в отделах бытовой техники, и в хозяйственных отделах, где всегда можно было наткнуться на что-то интересное.
Поездка в торговый центр стала для нее настоящим праздником. Дженни все обошла, ничего не пропустив, и накупила целую кучу полезных и нужных вещей – и еще больше бесполезных (с точки зрения Билла), но она видела в них глубокий смысл. В книжном отделе, куда Дженни зашла купить несколько брошюр о домашнем насилии и Анонимных алкоголиках, они наткнулись на Клея Робертса. Билл представил его жене, и они немного поговорили о пустяках. Потом Клей отправился по своим делам, а Дженни повернулась к Биллу с оживленным блеском в глазах.
– Ты знаешь, что у Клея – роман с замужней женщиной из Шайенна? – прошептала она с заговорщическим видом, и Билл расхохотался.
– Не представляю, откуда ты можешь знать такие вещи, ведь ты только вчера приехала! И тем более не представляю, почему ты так уверена, что это правда?
– Потому что так сказала моя новая лучшая подруга Гретхен, – в тон ему ответила Дженни. – А уж она-то знает всю подноготную о каждом.
– А тебе не приходило в голову, что она может сказать что-то подобное и о тебе?
– Вот уж нет, – ответила Дженни. – То есть я имею в виду – ничего такого о супруге уважаемого священника Гретхен говорить не будет. «Жена Цезаря вне подозрений».
Вскоре они вернулись в машину, но на обратном пути остановились у офиса фирмы, торгующей подержанными автомобилями. Дженни хотелось как можно скорее познакомиться с округой; для этого ей нужен был собственный автомобиль, но она пока не знала, какой именно. Впрочем, вопрос решился сам собой, как только она увидела ярко-желтый полугрузовой «Шевроле» 1959 года. Машина была в отличном состоянии: продавец сказал, что двигатель полностью восстановлен, обивка салона и вовсе выглядела как новенькая.
