– Ты похож на ковбоя, – ответила Дженни на его вопрос. – Не киношного, а настоящего – из тех, кто много работает и живет суровой и трудной жизнью. – Она снова хихикнула. – Не много же тебе понадобилось времени, чтобы усвоить местные обычаи!..
– Реакция хамелеона, – шутливо ответил Билл. – Не хотелось слишком выделяться на общем фоне. Ну а если серьезно, мне здесь очень хорошо. Даже лучше, чем дома.
Потом они подъехали к зданию церкви, и Дженни сказала, что оно ей очень нравится, но еще больше ей понравился дом, в котором ей предстояло жить. Снаружи он выглядел как настоящий кукольный домик, только что сошедший с конвейера игрушечной фабрики. Что касается обстановки, то она тоже производила впечатление тепла и уюта и казалась обжитой. Билл купил самую лучшую, самую уютную мебель, которую только можно было достать в здешних краях, и угадал – Дженни полностью одобрила его выбор. Впрочем, кресла, диваны, книжные шкафы и тумбочки она разглядела потом, потому что, как только они вошли в дом, откуда-то выскочил крупный щенок лабрадора и, играя, встал на задние лапы, упираясь передними Дженни в живот. Он несколько раз звонко гавкнул и приветственно завилял хвостом, и Дженни удивленно повернулась к мужу.
– Билл, что это?! Откуда?!
– Это Гас. Мне подарил его один из соседей. Можно мы его оставим?.. – Его вопрос прозвучал совершенно по-детски, и Дженни, обняв Билла, крепко поцеловала.
– По-моему, Гас появился здесь раньше меня. Как ты думаешь, он не будет против, если я тоже буду жить с вами?
– Пусть только попробует быть против! – рассмеялся Билл. – Добро пожаловать домой, Дженни!
С этими словами он повел ее наверх, чтобы показать спальню, рабочий кабинет и примерочную. А спустя еще несколько минут они оба уже лежали в новой кровати, занимаясь любовью и чувствуя себя так, словно давно живут в этом благословенном и мирном краю. И, глядя на Билла, Дженни думала, что с самого начала им суждено было оказаться именно здесь.
Глава 7
Свой первый день в Вайоминге Дженни провела, распаковывая чемоданы и устраиваясь на новом месте. Билл оборудовал для нее отличную примерочную, но Дженни хотелось уложить и расставить все по-своему, потому что она привезла с собой довольно много вещей, а еще больше – отправила по почте заранее. Теплые свитера, лыжные костюмы, длинные анораки и парки от «Эдди Бауэра», меховые куртки – и безумное количество босоножек на высоком каблуке. Между тем даже беглое знакомство со здешними местами, которые она видела из окошка автомобиля, вполне ее убедило: носить такую обувь она никогда тут не сможет. Даже сейчас, дома, Дженни была не в туфлях, а в любимых балетках на низком каблуке, а также в джинсах и теплом кашемировом свитере. Свои блестящие черные волосы она закалывать не стала, и они разметались по плечам (впрочем, перед отъездом из Нью-Йорка Дженни попросила знакомую стилистку подровнять кончики). Никакой косметики она наносить не стала, но сделала полный маникюр и даже покрасила ногти. Кроме того, на руке у нее был массивный золотой браслет: Дэвид Филдстон разработал его для своей последней коллекции, а после показа подарил ей. В таком виде она и стояла посреди кухни, наблюдая, как Билл, который собирался по делам, возится в прихожей со щенком. В какой-то момент он обернулся посмотреть на нее, и его губы тронула улыбка. Дженни по-прежнему выглядела в точности так же, как в Нью-Йорке, словно никуда не переезжала, и даже ковбойская шляпа, которую он ей купил, ничего не меняла. Присущие ей шик и стиль никуда не делись, поэтому и в черных джинсах, черном свитере и балетках Дженни оставалась той, кем была всегда: человеком, который долгие годы жил и работал в индустрии высокой моды и насквозь пропитался духом «от-кутюр». Она, впрочем, умело сочетала изящество, элегантность и шик с естественностью; даже самые модные наряды Дженни носила с восхитительной небрежностью, словно это была ее вторая кожа, что выгодно отличало ее от большинства манекенщиц, на которых самые изысканные модели висели порой, как на вешалке.
– На что это вы уставились, сэр? – поинтересовалась Дженни и показала ему язык.
– На тебя. – Билл, до этого сидевший на корточках, выпрямился во весь рост. – Знаешь, я тебя очень люблю, и мне тебя ужасно не хватало.
– Я тоже тебя люблю, и я тоже очень скучала. – Дженни вышла в прихожую и крепко обняла Билла, позабыв о привезенных из Нью-Йорка картинах, которые она собиралась повесить во все еще пустоватой гостиной. Билл неплохо потрудился, обставив дом вполне приличной мебелью, но Дженни хотелось кое-что добавить. Первым делом она сама измерила все окна и сообщила по телефону матери, какие именно занавески им нужны, причем не ограничилась размерами, а высказала свои мысли относительно покроя и предполагаемого цвета. Слушая ее, Билл подумал, что Дженни удалось с первого взгляда определить характер дома, и теперь она хочет сделать его совершенным. Нет, она вовсе не собиралась превращать его в копию ультрамодных нью-йоркских квартир: с ее точки зрения, в их доме все должно было быть устроено очень просто («Простота – другое название красоты», – любила повторять Дженни). Оба предпочитали обстановку в светлых тонах, что имело еще один плюс: долгими и темными зимними вечерами в их доме будет гораздо веселее. Те многочисленные мелочи, которые Дженни расставляла, стелила и развешивала в разных местах, делали интерьер комнат еще более уютным и стильным, но не загромождали пространство, – ее отличал отменный вкус, поэтому хватало одной салфетки или вазочки (определенного цвета и формы), чтобы полностью преобразить комнату. Делала она все быстро, почти не задумываясь, и Билл, наблюдая за тем, как под ее руками меняется дом, думал о том, что, если бы Дженни не избрала своей специальностью модную одежду, из нее мог бы получиться превосходный дизайнер по интерьеру. Кое-каких мелочей ей, впрочем, не хватило, и Билл обещал, что вечером отвезет ее в торговый комплекс, купить все необходимое. Сейчас, однако, ему нужно было навестить трех прихожан, и он наконец вышел из дома, чтобы оседлать Навахо. Дженни последовала за ним, и пока Билл надевал потник и затягивал подпругу, скормила коню яблоко и морковку. Ей очень хотелось прокатиться на нем, когда конь будет не нужен Биллу.
Потом Билл уехал, Дженни помахала ему от дверей и снова вернулась в дом. Кухню ей хотелось обставить несколько иначе, чем сделал он. Покончив с этим, она отправилась в гостиную, чтобы повесить наконец последнюю пару картин, когда в парадную дверь постучали. Отложив картины и молоток в сторону, Дженни пошла открывать.
