В ходе знакомства с прихожанами Билл выяснил также, что в Мьюзе и окрестностях довольно много детей и что воскресная школа при церкви продолжала действовать даже в отсутствие на приходе священника. Занятия в школе вела довольно приятная женщина, но она, к сожалению, была человеком в значительной степени светским, и Биллу пришлось срочно засесть за составление новой учебной программы, в которую он считал необходимым ввести занятия по библейской истории и Закону Божьему.
Слухи о деятельном молодом священнике довольно быстро распространились по округе, и число прихожан росло от воскресенья к воскресенью. Все больше людей приходило послушать его проповеди, соответственно росла и сумма пожертвований, так что вскоре у Билла появилась возможность помогать людям не только словом, но и делом. Многие прихожане интересовались, когда же приедет его жена. Было видно, что люди ждут ее с нетерпением, желая познакомиться с супругой своего пастыря.
Очень ждал Дженни и сам Билл. По вечерам ему часто бывало одиноко, к тому же хотелось поделиться с ней всем интересным, что приносил каждый прожитый на новом месте день. В таких случаях его обычно выручал телефон, но он не мог, конечно, заменить живое общение лицом к лицу. Прихожанам, в особенности женщинам, засыпавшим его вопросами, он объяснял, что работа его жены связана с модным бизнесом и что она консультирует дизайнеров и кутюрье, но растолковать людям, достаточно далеким от мира высокой моды, все детали ее профессии оказалось выше его сил. Билл и сам не особенно хорошо разбирался во всех тонкостях работы Дженни, хотя в течение шести лет брака не раз бывал с ней на показах и других мероприятиях. «Мужчине в таком сложном деле никогда не разобраться!» – отшучивался он, и этого зачастую оказывалось достаточно, чтобы прихожанки не просто оставили его в покое, но и начали считать нового пастора своим сторонником, отчего авторитет Билла рос не по дням, а по часам.
В один из дней, примерно через неделю после его переезда в Вайоминг, Биллу неожиданно позвонил его старший брат Том.
– Ну, ты еще не надумал вернуться в Нью-Йорк? – шутливо спросил он, как только Билл взял трубку, и оба рассмеялись.
– Нет, что ты! Здесь очень интересно. Большие Тетоны великолепны, церковь такая, о какой я и мечтать не смел, дом уютный, а люди – славные и очень гостеприимные. Они постоянно приносят мне самую разную еду, так что если я не буду двигаться, то скоренько растолстею.
– Боже мой, ты уже говоришь точь-в-точь как настоящий сельский священник! Ну погоди, вот приедет Дженни, она вас там расшевелит. Сам увидишь, она в два счета научит местных кумушек одеваться по последней нью-йоркской моде. Надеюсь, в твоем новом доме достаточно встроенных шкафов, чтобы складывать новейшие образцы платьев и костюмов?
– Встроенных шкафов у нас совсем нет, но на распродаже я купил несколько вместительных шифоньеров, – рассмеялся Билл. Он уже решил, что превратит одну из спален в рабочий кабинет Дженни, а вторую – в гардеробную и примерочную. Если у них родится ребенок, гардеробную или кабинет придется переделать в детскую, но Билл знал, что Дженни возражать не станет.
– Знаешь, я купил внедорожник, чтобы навещать моих прихожан, но к некоторым можно добраться только на лошади, – сказал Билл. – Но я не возражаю. Если бы ты знал, Том, какая здесь красивая природа!
Он еще некоторое время рассказывал брату о местных достопримечательностях, а Том слушал и думал, что уже давно не слышал в голосе Билла таких спокойных и счастливых интонаций. Похоже, он пребывал в полной гармонии с окружающим миром и с самим собой, а это, в свою очередь, означало, что принятое им решение, каким бы сомнительным и спорным ни казалось оно посторонним, было единственно правильным. Том радовался за брата и надеялся, что Дженни, когда приедет в Вайоминг, там тоже понравится. Для нее, без сомнения, это был очень смелый шаг, связанный с полным изменением складывавшейся на протяжении жизни системы привычек и приоритетов. На такое, очевидно, мог отважиться только очень сильный и мужественный человек, и Том чувствовал, как меняется его отношение к Дженни. Похоже, ее любовь к Биллу сумела смягчить даже начинавшее черстветь сердце его старшего брата, которому она была теперь заметно ближе и роднее, чем прежде.
– Надо будет выбрать время и приехать, чтобы своими глазами увидеть всю эту красоту, – пообещал он и, тепло попрощавшись с Биллом, повесил трубку. Он был рад, что у брата все хорошо, однако ни Питеру, ни отцу рассказывать о своем звонке Том не собирался. Зачем? Они все равно ничего не поймут, только еще больше озлобятся. Том и сам никогда не понимал своего младшего брата как следует; пожалуй, только в последнее время он начал прозревать. Нет, Билл не был ни сумасшедшим, ни неудачником, ни романтически настроенным глупцом. Он был просто другим, не похожим ни на кого из Суитов. И еще он был лучше, добрее и мужественнее, чем любой из них. К сожалению, чтобы понять это, Тому потребовалось почти тридцать пять лет – ровно столько, сколько Билл прожил на этом свете.
А Билл и правда частенько объезжал своих прихожан верхом на Навахо, которого привел ему Клей Робертс. Это был смирный, работящий конь самой обычной гнедой масти с белой звездочкой на лбу. Клей разрешил Биллу держать его столько, сколько понадобится, и тот нередко пользовался «гужевым транспортом» даже для поездок туда, куда быстрее и проще было добраться на машине. Секрет был прост – Биллу очень нравились неспешные конные прогулки в окружении природы, которая поражала его, горожанина, своей почти первозданной, суровой красотой. Ухаживать же за Навахо было не сложнее, чем за автомобилем: позади дома имелась небольшая конюшня и сарай, куда тот же Клей привез несколько тюков прессованного сена, мешки с опилками и овсом.
Однажды утром Билл как следует вычистил коня, задал ему корм и уже направлялся в дом, чтобы переодеться (он собирался нанести несколько визитов своим прихожанам, на этот раз – пешком), как вдруг увидел на крыльце какого-то мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, который стоял там, по-видимому не решаясь войти. Гость был в джинсах, широкополой ковбойской шляпе и поношенных ковбойских сапогах, которые были велики ему как минимум на два размера. Заметив Билла, выходившего из-за угла дома, он бросил на него настороженный взгляд, но не двинулся с места. Только тут Билл увидел, что у ног мальчишки сидит на ступеньке трехмесячный щенок лабрадора. В отличие от паренька, щенок выглядел достаточно упитанным; тем не менее он то и дело принимался грызть задник ковбойского сапога. Мальчишка его отпихивал, но через минуту все повторялось сначала.
