Выстрел четвертый
Полиция откапывает другие части человеческого тела
Полиция, копавшая в городе Летерхед (графство Суррей) в том месте, где в четверг была найдена рука женщины, нашла зарытую на небольшой глубине темно-синюю сумку с другими частями тела.
В полиэтилен были завернуты отдельно два бедра, левая нога и ступня, на которой был голубой тапочек. Полиция считает, что другие части тела находятся «где-то еще».
«Морнинг стар», сентябрь 4,1971
Наблюдения
— Если вы хотите знать мое мнение, то химическим препаратам принадлежит будущее, — сказал лейтенант Корнелиус. Он поднес бинокль к бесцветным глазам и без интереса начал наблюдать за индийским авианосцем, который эсминец «Кассандра» преследовал уже два дня.
Над ними летели пять или шесть небольших вертолетов, принадлежащих разным странам, среди них был вертолет «Британская оса»; под ними плыли три или четыре ядерные подводные лодки, среди них были «Реморселес», «Конкорд» и «Ворстер». Средиземное море просто кишмя кишело от обилия металла. За кораблем лейтенанта Корнелиуса следовал фрегат русских императорских южных военно-морских сил, за которым в свою очередь следил китайский «летающий броненосец» — воздушный корабль странного происхождения.
— Химическим препаратам и пластмассе, — согласился второй номер Корнелиуса, Колльер, он подошел к поручням на капитанском мостике и, наклонившись, стал смотреть на сидящих внизу на довольно грязной палубе скучающих и обнимающихся пассажиров. На палубе корабля под прицелом пушки поскрипывал привязанный веревками груз. Груз состоял из одной коробки, на которой было написано «Оружие. Опасно для жизни». — Вот во что я вложил бы деньги, если бы они были у меня.
— Купите заводы, — сказал Фрэнк Корнелиус. — Возьмите на себя управление ими. Займитесь тем, что вечно. Нефть. Вода. Сталь. Воздух. Химические препараты. Пластмасса. Электроника. Только так можно выжить. Мой брат думает именно так по этому поводу… или думал… или будет думать… — Он нахмурился и сменил тему разговора, передавая бинокль Колльеру. — Посмотрите, по-моему, там что-то изменилось.
Колльер рад был заполучить его. Он распрямил плечи и с важным видом стал смотреть в бинокль.
— Что у них там происходит на палубе? Вечеринка или что-нибудь еще?
— Они занимаются этим с утра. Это омерзительно. Я думаю, они стараются отвлечь наше внимание от чего-то такого, о чем они не хотят, чтобы мы знали.
— Здоровые девицы, а? — сказал Шейки Моу.
— Гермафродитки.
— Я полагал, что они на нашей стороне.
Фрэнк спустился в рубку управления взглянуть на карту. Карта была страшно потрепанная и грязная, он бы не отказался, если бы у него была карта поновее. Он получил карту от отца, и смотреть на границы, указанные на этой карте, было просто смешно. Он сделал пометки, отмечая недавно прибывших русских. На карте почти не осталось места для других пометок. Она буквально разваливалась на кусочки. А может, это он сам или все общество разваливается на кусочки?
Как ему все это надоело. Этот чертов прусский дредноут преследует его уже целую неделю, и больше всего его интересует их груз. Это означает утечку информации. Фрэнк подумал, что, может быть, было бы умнее развернуться и вернуться обратно на марсельскую базу, а если это не удастся, то направиться прямо в Аден. Если не отвечать на радиосигналы, тогда никто не сможет отменить его приказы и вполне можно было бы добраться до порта. Он очень сожалел, что взялся за доставку этого груза. Если бы сообщение пришло, когда он находился в каком-нибудь более подходящем месте, а в политической ситуации дома произошли небольшие изменения, то, возможно, ему удалось бы выгодно продать его. Именно поэтому он взялся за это дело. Теперь-то он понял, как глупо он поступил. Большие дела ему никогда не удавались. В небольших сделках он был большой специалист. Надо было заниматься тем, что хорошо получается. Иначе он не оказался бы посередине истекающего кровью Средиземного моря, в то время как потенциальные покупатели находятся на другом конце Северного моря. Черт побери, как же ему не везет. Он потер рукой грязный подбородок, просматривая лоцманские карты, чтобы отдать нужный приказ рулевому и инженерам. Он направится в Гамбург и будет надеяться на лучшее.
Лениво разглядывая в бинокль корабль и экипаж, Моу Колльер остановился на большой коробке и впервые заметил, что она движется в другом ритме. Ее движение было пульсирующим, как будто учащенно билось сердце. Моу Колльер ухмыльнулся, подумав, что, может, кто-то занимается в ней любовью. Но это было невозможно. Было такое впечатление, что коробка вот-вот взорвется, нужно, пожалуй, предупредить капитана. Он выпустил бинокль из рук и тот повис у него на груди. На лифте он спустился в комнату управления.
— Сэр! Сэр!
Фрэнк взглянул на него.
— Что?
— Груз. Он подпрыгивает. Похоже, он вот-вот взорвется.
— О, черт! — Фрэнк положил карту и вместе с Моу поднялся на палубу. Он взял бинокль и посмотрел. — Твою мать. Мне следовало избавиться от этого груза с самого начала. Тот, кто колеблется, всегда проигрывает, Колльер.
— Объявить тревогу, сэр?
— К черту! Какой смысл? — Они вернулись в рубку управления. — Давай посмотрим на карту, — сказал Фрэнк, когда они пришли туда. — Мы направимся на Сардинию и выгрузим груз. Свяжись с ними. Скажи, что у нас не забрали груз вовремя и мы собираемся оставить его на находящейся ближе всего к нам суше.
— А мы не можем просто выбросить его в море, сэр?
— Вы что, совсем сошли с ума? Хотите, чтобы у нас было еще больше неприятностей, чем мы уже имеем. О, черт! — Фрэнк тяжело опустился на стул. — Черт побери все это! — От бессилия он жалобно завыл. Он выл все громче. В определенный момент к его вою присоединился вой с палубы; звуки почти совпадали по высоте, но вой с палубы не прекращался, а Фрэнк останавливался, чтобы взять дыхание.
Вскоре оба брата выли в унисон, наступила ночь, а эсминец направлялся на Сардинию.
Гарантии
Майор Най снял брюки. Он сидел в шезлонге, обмотанный полотенцем. Миссис Най разговаривала с ним сквозь зубы, пришивая заплатку к штанине.
— Мы не можем позволить себе купить новые брюки для тебя, — сказала она. — Единственное, что я могу сделать, так это зашить их. Какой же ты неуклюжий. Разве ты не знал об этой колючей проволоке на пляже?
— Даже руководил ее установкой, — признался майор Най. — Я виноват. Извини, дорогая.
Было около шести часов вечера, они сидели рядом с хижиной, стоявшей на пляже. В этой хижине они жили после того как его отправили в отставку (теперь полк, в котором он раньше служил, стал бронетанковым корпусом). Майор Най предложил свои услуги по охране побережья Брайтона. Айронмастер-Хаус, находившийся в двенадцати милях от побережья, был реквизирован, и его теперь использовали в качестве штаб-квартиры, поэтому майор Най и миссис Най были вынуждены переехать в эту хижину. Что касается майора Ная, то он был не слишком расстроен такой переменой. С хижиной было намного меньше хлопот, и охрана побережья требовала значительно меньших усилий, чем работа в огороде. Майору Наю было даже немного стыдно. Война оказалась для него чем-то вроде отпуска. И даже миссис Най, хотя она никогда бы не призналась в этом, почувствовала облегчение. На ее обветренном лице даже появилось что-то вроде румянца, хотя, может, он появился и оттого, что было холодно. Была зима, и хижина обогревалась только плохо работающим масляным обогревателем. Дочери не поехали с ними; они обе остались работать в Лондоне. Изабель, которая раньше была танцовщицей, присматривала за младшим братом, который все еще учился в школе. Иногда по выходным одна или сразу обе девушки привозили младшего брата повидать родителей.
