в тонкой металлической оправе и обратился ко всей группе: – Теперь я расскажу вам, друзья, почему так происходит.
Что ж, послушаем. А то в следующий раз может и не получиться вспомнить прощёлканное. Да и вообще, интересно это и странно звучит. Мне казалось, что чем сильнее сжимаешь материал, тем он должен быть твёрже.
Увлечённая выкладками преподавателя я на время позабыла о Реми, и только когда прозвенел звонок, в голове вместе с ним словно выстрелило:
- Крылатые! Касс, ты же собираешься сломать Реми жизнь! Если ему придётся отвезти тебя на Архипелаг (по любви ли, или выполняя детское обещание) – это полностью изменит привычный для него образ жизни. А если на Вольных островах в самом деле первобытно-общинный строй? Что он будет там делать? Собственно – а что там будешь делать ты?
***
Вторым занятием тоже была физика, так что никуда бежать не пришлось. Я снова уставилась в окно и задумалась, не замечая пейзажа.
Попасть на Вольные острова – или Архипелаг Бурь – я мечтала давно, ещё когда училась в старшей школе. Но сначала я планировала выучиться в вузе, получить профессию, склоняясь больше всего к архитектору. Впрочем, химия меня тоже интересовала и перспективы открывала не менее интересные. Думаю, хороший химик найдёт себе применение в любой глуши, и архитектор, скорее всего, не пропадёт даже на Вольных островах.
Вот только мне, похоже, придётся драпать туда, не доучившись.
И что я буду там делать? Побираться? Могу, конечно, пойти по стопам тёти и ковыряться в земле, да только не факт, что мне её кто-то даст.
Твою Касю за ногу!
Я же до сих пор понятия не имею, как они там живут – не верить же драконьему вранью про дикие племена. Но если раньше, мне неоткуда было почерпнуть правдивую информацию, то теперь я знаю, кто её может добыть.
Я снова развернула письмо и, пока не началось занятие, быстро набросала ещё парочку вопросов другу. Даже если сам он знает об Архипелаге мало, то его отец наверняка неплохо изучил местные нравы.
Вроде всё.
Реми так и не удосужился подойти ко мне, и даже не смотрел в мою сторону. Засранец мелкий! Но я не гордая.
Прихватив письмо и сумку, я тихо обошла аудиторию и постучала друга по плечу. Он даже вздрогнул, когда обернулся и увидел, что это именно я. Аккуратно подсунула послание под тетрадь, криво ухмыльнулась на его затравленный взгляд.
Ну точно, с кем-то зажимался на большой переменке, паршивец.
Рядом с тетрадью выложила несчастный, провонявший мне всю сумку пирожок.
– Поправляйся, друже, – я хмыкнула, и поймала себя на том, что абсолютно не злюсь на изменщика. Мне только смешно. И это плохо, наверное. Жаль, что я тебя не люблю, Реми. А может – хвала Крылатым.
Я прошла вперёд к столу Таниты, которая снова куда-то ускакала, как только прозвенел звонок, и сунула ей в ящичек второй пирожок.
– Я не дам тебе помереть с голоду, подруга, – пробормотала я сквозь зубы.
Ох, а ведь меня очень злит мысль, что Танита могла быть не свидетелем интрижки Реми, а её, хм, участницей. Злит куда больше, чем сама интрижка. Всё же Тани стала первой девчонкой, которой я доверилась. Почти полностью.
Что ж, похоже, в нашем мире нельзя доверять не только драконам.
***
Вернулась Тани снова прямо перед магистром Ларинье, но встретив мой взгляд, не отвернулась как Реми, а помахала мне ручкой, сияя улыбкой. Я улыбнулась в ответ, и подруга слегка померкла. Что такое? У меня что-то с лицом?
При преподавателе о пирожке я промолчала, но он заявил о себе сам. Запахом, ага. Открыв ящик стола, Танита покосилась на меня, и я тоже сделала ручкой, мол, всё правильно, мой презент, угощайся.
Дальше я внимания на Реми с подругой не обращала, началось занятие. Магистр Ларинье* оказался чудным рассказчиком, и все мы увлечённо слушали о том, как он выращивал из чугуна алмазы при почти комнатной температуре. О том, как изменяются свойства веществ при высоком давлении. В частности, как аномально насыщаются водородом металлы. При этом они теряют объём, их кристаллическая решётка ломается, отчего холодный металл становится пластичным и даже течёт. Как консервируется при этом колоссальная энергия.
*Отсыл к геологу В.Н.Ларину и его Гипотезе изначально гидридной Земли.
Особенно меня потрясло то, что из таких насыщенных водородом и относительно холодных металлов состоит ядро Земли. Оказывается, лава, извергаемая вулканами, значительно горяче́е его самого. Всё потому, что водород из металлов, составляющих ядро, постепенно высвобождается, а вместе с ним высвобождается запасённая энергия, разогревая магму. Но самое страшное – металл возвращает свой объём, из-за чего ядро постепенно расширяется, раздувая саму планету.
– Это происходит очень медленно, но иногда в силу различных факторов процесс сей скачкообразно ускоряется. Твёрдая окисленная кора планеты, не обладая пластичностью, трескается, выгибается, создавая складки-горы, оживают спавшие вулканы…
– Так появился Аррганнский разлом тысячу лет назад? – воскликнула я.
– Не только он, мой друг, – магистр согласно покивал. – Но нашему материку в те времена повезло больше, чем соседнему. Там вскрылся не один такой разлом. Все вы слышали об их Базальтовой Плеши. По сравнению с ней Аррганнская равнина – яблоко на фоне дерева. Лава вырывалась из недр планеты, заливая собой огромные территории.
Я вспомнила слова Корвина о нестабильности планеты, и волоски на руках встали дыбом от страшной догадки:
– И катастрофический скачок может повториться?
– Может.
– Почему? Когда? – загомонили все наперебой.
– Может через миллион лет, – магистр Ларинье светло улыбнулся, и мы облегчённо выдохнули. Рано. – А может завтра, – закончил физик, зловеще сверкнув очками.
Мы все потрясённо умолкли.
Вот тебе и басни о Конце света.
– Но мы же пережили ту катастрофу, – произнёс Реми. – Переживем и другую.
– Пережили. Увы не все. И тогда нам на помощь пришли драконы, способные вбирать лишний водород и перераспределять энергию.
Я покосилась на Реми – друг недоверчиво щурился. В драконов-спасителей он не верил. Я и сама в них не верила.
– И как же они это делали? – скрыть скепсис в голосе другу не удалось. Я оглянулась, желая его осадить, мол, опасно это выказывать своё недоверие официальной истории, но споткнулась взглядом о выражение лица Таниты.
Прищуренные глаза, раздувшиеся ноздри, сжатые в нитку губы.
Через миг в соседнем ряду немного позади меня хлопала ресничками милая куколка Тани. Но
