Как звали этого скульптора? Был ли он цанийцем?..
— Позволь спросить, Преподобный, — сказал Арга, — что ты думаешь о Правде Лаги?
— Джандилак покровительствует всем справедливым законам.
— Справедлив ли закон Фадарай?
Судья неожиданно улыбнулся. Отойдя от статуи Неумолимой, он приблизился к Арге.
— Храм Джандилака признаёт историю о подвиге святого Лаги, — сказал Судья. — Однако не в том виде, в каком её знают весенние. Я изложу её, если позволишь.
Арга глянул на него искоса.
— Я верю, что в ней нет ничего оскорбительного для нас.
Преподобный Судья взялся за свою цепь. Он выглядел задумчивым, но тень улыбки осталась в уголках его губ и глаз. Некоторое время, казалось, он собирался с мыслями. Арга терпеливо ждал.
— Бродя во тьме, среди руин и развалин, — начал Судья размеренно, будто читал по книге: — юноша по имени Лага увидел разбойников, напавших на девушку. Как лев бросился он на них и одолел, хотя их было немало. Девушка поблагодарила его и спросила: хочет ли Лага забрать её серебряную цепочку? Хочет ли воспользоваться её телом? Желает ли взять её с собой как рабыню или жену? Лага на всё отвечал — нет. Он защитил её просто потому, что она была в опасности. Она ничего ему не должна. Тогда воссиял беспредельный свет: Фадарай явилась в своём истинном облике. Коснувшись плеча Лаги, она сказала: «Сейчас твой народ ищет только пропитания и убежища. Но я обещаю вам многие победы, великую славу и великую власть».
Арга улыбался. Любимую легенду приятно было слышать и в тысячный раз. До сих пор Судья не сказал ничего нового.
— Лага изумился, — продолжал Судья. — Он сказал: «Ты не богиня войны и не покровительница вождей и правителей. Как ты можешь обещать то, над чем ты не властна?» И он был прав, инн Арга. Для того, чтобы сполна одарить народ, возлюбленный ею, Фадарай обратилась за помощью к другому богу. К тому, чьё могущество поистине велико.
— Вот как, — проговорил Арга.
Он был восхищён. Пускай Святой Престол излагал легенду иначе, но сказка Судьи воодушевляла и вселяла гордость. «Не будет зла, если об этом узнают другие, — решил Арга и сдержал улыбку, подумав: — Любопытно, Эрлиак взбесится?..»
— Под великим договором весенних, — закончил Судья, — стоит и подпись Джандилака. Помни об этом, Арга Двуконный. Правь справедливо.
* * *
Возвращаясь, Арга чувствовал себя полным историями по самую макушку. Но желанной уверенности он так и не обрёл. У Маррена и Афрассы не было ничего общего. Не злоба и не коварство преодолели силу Закона Прощения, а жажда справедливости и стремление к добру, пусть и ложно понятому. Кроме того, при всём своём благородстве Преподобный Судья был человеком и цанийцем. Как человек, он боялся Чёрного Вестника. Как цаниец… как цаниец он был просто очень хитёр. По зрелому размышлению Арга понял, что последняя история Судьи звучала чересчур благостно. Это насторожило его. Подпись Джандилака под договором с Фадарай?.. Он восстановил в памяти события и слова — и усмехнулся. Немало времени Арга Двуконный внимал Преподобному Судье Цании, внимал почтительно и как будто верил каждому его слову. Несомненно, Судья начал свою игру. Он хотел закрепить успех. Он желал, чтобы могущественный фадарит счёл его союзником — достойным, правдивым, надёжным. Сказать по чести, это было вполне естественно. Но что крылось за этим? «Проклятые торгаши!» — Арга сжал кулак. Кто мог равняться с ними? Одолеть хитрецов в их же игре?
…Маррен.
Он мог. Маги Чёрной Коллегии веками интриговали друг против друга и против всего мира. Самый многоумный цаниец не годился Маррену в подмётки. Для колдуна это были детские забавы. Он мог дать Арге ответы на все вопросы. Он, наконец, умел читать мысли…
Но довериться Маррену было стократ опаснее, чем поверить цанийцу.
«Прекрасно, — Арга помрачнел. — Я хотел найти разгадки, а нашёл только новые тайны. На кого я могу положиться?» Он горько усмехнулся. Он мог быть уверен в любом из тысяч Людей Весны. Но этого было недостаточно. «Если я убью Маррена, — снова, в который раз повторил себе Арга, — я избавлюсь от страшной угрозы и от многих сомнений. Но если я убью Маррена, это станет победой для Элевирсы. Наши враги, которые до дрожи его боятся, одержат победу, не приложив никаких усилий к тому».
Арга поднялся по лестнице и толкнул дверь в комнату Маррена.
Колдун опять сидел на полу, склонив голову и сложив руки на коленях. Занавеси были сдвинуты, но вечернее солнце светило прямо в окно. Из–за толстой ткани протягивались короткие лучи. Арга не навещал Маррена три или четыре дня. Тот, конечно, опять перестал есть и спать. И пить. Арга вздохнул. Может ли замышлять недоброе тот, кто так явно и упорно стремится к смерти? Арга нашёл кувшин с водой. Без лишних слов он взял Маррена за волосы, откинул ему голову и насильно влил в него полкувшина. Маррен давился и кашлял, но глотал. Арга остановился, когда колдун начал всхлипывать и непроизвольно хвататься за его руки. Немало воды пролилось, одежда Маррена промокла. Арга почувствовал, что у него самого заледенели пальцы. Дни становились всё холодней. «Принести ему жаровню? — подумал Арга. — Не повредит ли он себе…»
— Раздевайся, — велел он.
Маррен покорно стащил верхнюю рубаху, цветов дома Ториян, потом нижнюю, некрашеную. Стал развязывать пояс. Пальцы плохо его слушались.
— Достаточно, — сказал Арга.
Раздетым колдун выглядел куда хуже, чем одетым. Серая кожа обтянула кости. Арга впервые видел, чтобы у живого человека так выпирала грудина. Он проворчал что–то недовольное. Плечи Маррена дрогнули.
— Арга… — едва слышно прошептал он.
— Сейчас ты у меня поешь. Потом поспишь. Потом будешь мне нужен, — с этими словами Арга сбросил с плеч тёплый плащ и закутал в него Маррена. Тот беспокойно облизнул губы и притронулся к меховому воротнику. Арга пододвинул колдуну тарелку и некоторое время терпеливо наблюдал за тем, как тот ест — медленно, через силу. Каждый глоток давался ему с трудом. Маррен останавливался, опускал руку с куском хлеба, как будто ему требовался отдых. Арга подгонял его взглядом.
«Может, однажды он действительно станет опасен, — мелькнула непрошеная мысль, — но не сейчас».
Когда тарелка очистилась, Арга встал, завернул колдуна в плащ поплотнее и взял на руки. Маррен только прерывисто втянул воздух. Казалось, он ничего не весил. Он даже не попытался поднять голову; Арга сам перехватил его поудобнее, подставляя сгиб локтя под затылок. Полуприкрытые глаза Маррена были тусклыми и неподвижными. Арга не мог понять, куда тот смотрит.
— Спи, — велел Арга и зачем–то прибавил: — Всё хорошо.
Он отнёс Маррена на постель и сел рядом. Обыкновенно он уносил его к себе и сажал на пол у ног, а сам принимался за чтение и переписку. Но сейчас Арга не хотел возвращаться к трудам. Нужно было подумать хорошенько: очистить мысли от мелочей, сосредоточиться на главном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
