— Спи, — велел Арга и зачем–то прибавил: — Всё хорошо.
Он отнёс Маррена на постель и сел рядом. Обыкновенно он уносил его к себе и сажал на пол у ног, а сам принимался за чтение и переписку. Но сейчас Арга не хотел возвращаться к трудам. Нужно было подумать хорошенько: очистить мысли от мелочей, сосредоточиться на главном.
Некоторое время Арга провёл в молчании, не думая ни о чём вовсе. Он смотрел на колдуна. Маррен спал спокойно. Рука Арги лежала у него на плече. Пальцы Арги согрелись под мехом воротника, мало–помалу начала теплеть и кожа Маррена. Арга передвинул руку, мягко обхватил ладонью шею колдуна. Тот неслышно вздохнул. Ладонь у Арги была широкая, пальцы — длинные, и пальцы его почти сомкнулись на тощей шее Маррена. Как легко было убить его сейчас… Не браться за оружие, не мараться в крови, просто свернуть ему шею, как цыплёнку… «Много слов я выслушал о том, как он опасен, — подумалось Арге. — Многие люди повторяли их. Но все, кто говорил это, не видели его таким. И не увидят». В задумчивости Арга погладил Маррена по голове. Потом — по лицу. Провёл кончиками пальцев по лбу, виску, по впалой щеке…
Маррен улыбнулся.
Он не просыпался. Уголки его бескровных губ лишь чуть сдвинулись — но он, несомненно, улыбнулся. Арга смотрел на него неотрывно. Сколь мало изменилось в лице колдуна — и сколь много. Как будто другим стал оттенок кожи: не серая шкура твари, а болезненная человеческая бледность. Измождённое лицо больше не казалось отталкивающим. Выражение смертельной усталости на этом лице напомнило вдруг Арге о лике Джурай в цанийском храме… У Маррена были длинные ресницы. Он немного повернул голову, вкладывая её в руку Арги, и Арга снова погладил его. Колдуну словно снилось что–то хорошее. Видеть это было приятно, потому что Арга был этому причиной. Кто мог остаться безжалостным, зная, что прикосновение его так сладко живому существу? «Чёрный меч, — напомнил себе Арга. — Древнее чудовище… бездушное, коварное, проклятое вовеки. Чёрный Вестник Железной Девы». Но все эти слова утратили вес и более ничего не значили. Арга почти любовался Марреном.
Он не знал, сколько просидел так. Отгорел вечер, стало темно. Арга слышал, как проходят по коридору слуги. Кто–то постучал в дверь его покоев и окликнул его. Арга не отозвался. В комнату Маррена стучаться не решились. «Если я нужен своим, — подумал Арга, — придут и сюда, а люди Баншира обойдутся».
Он вновь погрузился в размышления об Элевирсе. «Будь я сам человеком Элевирсы, — спросил он себя, — с чего бы я начал?» В Элевирсе тоже есть Преподобный Судья, и о Законе Прощения ему известно не меньше, чем цанийскому. Вне сомнений, какое–то время вирсанцы ждали, что Маррен умрёт сам. Но теперь они уже понимают, что у Чёрного Вестника есть поручитель — и срок жизни Чёрного Вестника зависит от него. Проще всего было бы убедить поручителя, что колдун слишком опасен… Устранить его руками самого Арги — что может быть лучше?
Арга покривился и потёр загривок. Всё это напоминало ему старую фрикканскую головоломку — разборную фигурку, которая с виду кажется монолитной. Слишком уж хорошо части подходят друг к другу: непонятно, с чего начать. «Вирсанцы догадались, что я не собираюсь его убивать, — предположил Арга. — Чёрный Вестник под стенами Элевирсы означает падение Элевирсы. Его нужно убить. Но как?» Надёжней всего Маррена защищал страх, который он внушал окружающим. Не всякому хватит отваги даже просто приблизиться к нему. Найти убийцу столь храброго и хладнокровного, найти способ подослать его в дом Баншира… слишком сложно.
Яд?
Неплохая мысль. Отравить воду, а чуть позже Арга сам заставит колдуна её выпить. Маррен не станет сопротивляться. Подумав об этом, Арга нахмурился. Способ мог сработать. Благодарение богам, что вирсанцам не пришло это в голову… А можно ли вообще отравить Маррена? Его тело изменено магией и эта магия по–прежнему действует. Ногти и волосы у него почти не растут. В еде и сне он нуждается куда меньше, чем простой человек, хотя нуждается. На магов Чёрной Коллегии не раз покушались, он сам так сказал. Одержимые подозрениями и окружённые ненавистниками, они умели защищать себя.
«Я мыслю не как вирсанец, — отметил Арга. — Отцы города вряд ли хотят войны. Тегра писал, что соглядатаи много слушают проповеди в храме Фадарай. Может, Элевирса попытается решить дело миром?» Но будь так, они давно отправили бы послов. Послов не было. И это тоже было странно.
Время шло. Арга почти спал наяву и в полусне продолжал размышлять. Перед его внутренним взором сменялись видения. Всё это были карты: городов, земель, целого мира. Арге вспомнилась живая карта Цании на совете в шатре Фраги. Вспомнился план атаки, который Арга выкладывал тростинками на зелёном ковре травы; Фрага тогда тоже был рядом. Наконец Арга увидел роскошную карту мира в кабинете директора Академии, принадлежавшем теперь Лесстириану… Незримыми стенами вставала вокруг тишина, и в этой тишине всё словно бы становилось немного легче — вещи и мысли, дела и решения.
Маррен спал рядом.
Арга подумал о соглядатаях в Сельне и Суре.
Подумал о давнем штурме Железной Цитадели. Замышляя нападение, одновременно с этим Фрага долго готовил мятеж в подвластных Деве землях Ранганы. Когда Рангана взбунтовалась, Цитадель лишилась не только союзных войск, но и поставок провизии.
Арга понимал: невозможно удержать Белый Берег, имея непокорённую Элевирсу на полпути к нему. Жители Нареаковых Врат надменны и согласятся признать над собой только власть короля. Сельн богат и независим, Зиддридира и Анаразана ближе ему, чем Цания и Аттай. Но в Суре много Воспринятых, в Суре любят святого Лагу и поминают сады Фадарай, когда хотят благословить близких. Нет, отцы Суры не пойдут против Элевирсы и не заключат союзы с весенними, пока Элевирса стоит. Но что, если… Ведь можно пустить слухи. Элевирса встревожится, Совет города обратит мысли к Суре, силы начнут дробиться. «Нужно разведать, — решил Арга. — Отправить туда посла. Возможно, священника из доверенных людей Эрлиака. Да, Эрлиаку это понравится. Пусть он подумает о Суре».
— Маррен, — наконец сказал Арга. — Просыпайся. Поговорим.
Колдун медленно открыл глаза.
Арга обвёл взглядом комнату и нашёл, что в ней нет ни одной свечи. Он встал и принёс светильник из коридора. Поставил его на пол. Золотые отсветы легли по стенам, как огромные лепестки. Арга снова сел на край постели, но к Маррену больше не прикасался.
— Арга…
— Что?
— Мне… — едва слышно проронил Маррен, — можно говорить?
Арга удивился, но вспомнил, чем завершилась прошлая их беседа, и слегка усмехнулся.
— Можно.
Колдун зашевелился и неловко сел, придерживая на горле воротник плаща Арги. Один раз он вскользь заглянул Арге в лицо и тотчас потупился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
