Она была краткой и официальной: «Согласно указаниям Макграта, мы произвели перестановки в команде. Теперь все сообщения вы передаете непосредственно мне. И помните, ваша работа – это следить за мистером Бартолини. Не выпускайте его из поля зрения, мисс Майклз».
«Вы полагаете, он может покинуть страну?» – спросила Брэнди.
Миссис Пеликэн не обязана была что-то ей объяснять и не стала этого делать.
«Не выпускайте его из поля зрения», – повторила она.
Брэнди взглянула на Роберто. «Не выпускайте его из поля зрения». Очень нехорошо, но… ее обрадовало указание миссис Пеликэн.
– Мама, – сказала Брэнди, – мужу, рискующему быть осужденным за преступление, определенно не место в моем листе.
Тиффани посмотрела на Роберто, наполнявшего стаканы.
– Не он ли та самая глупость с твоей стороны, о чем мы сейчас говорили?
Право же, у Тиффани было чутье на подобные вещи, в этом ей не откажешь.
– Он передан мне на поруки, – сказала Брэнди. Это была удобная полуправда. – Вот почему я осталась ночевать у его дедушки. У нас был спор, где мы проведем сегодняшнюю ночь. Я хочу остаться здесь.
Но тут она внезапно поняла, что это невозможно. У нее были кровать и софа со вспоротой подушкой. В таком случае кровать пришлось бы отдать Роберто, потому что на софе, с ее нестандартными размерами, он не поместится. Впрочем, ей тоже будет трудно. Но когда Брэнди уже была готова смириться с неудобствами, приехала Тиффани. Так что теперь старый план становился неосуществимым.
– Итак, – Роберто с очаровательной улыбкой протянул дамам стаканы, – мы отправляемся в мой отель.
– Я останусь здесь, – сказала Тиффани. – Но надеюсь, вам можно доверить дочь на ночь?
– Мама, ты не можешь оставаться в этой квартире! – Брэнди все еще ощущала запах моющих средств, которые домовладелец использовал для чистки ковра. И краска для сокрытия граффити еще до конца не просохла, так как она слегка отличалась оттенком. И вообще Брэнди никогда не нравилась эта квартира. Это было просто временное пристанище, где можно было приклонить голову, пока они с Аланом не поженятся. И отсюда было недалеко до его работы.
Брэнди передернула плечами. Она ни в коем случае не оставит здесь Тиффани после этого акта вандализма. Если с матерью что-то случится, она себе этого никогда не простит. И потом, ей будет совсем одиноко, если Тиффани не станет.
О Боже. Брэнди заерзала от неудобства. Она не хотела трагического конца для матери, но думала только о себе. Она наверняка попадет в ад.
Но она надеялась, что ей удастся избежать переселения к Роберто, в его роскошные апартаменты, отягощенные воспоминаниями.
– Разумеется, Тиффани поедете нами в отель, – сказал Роберто.
– Это ужасная идея! – воскликнула Брэнди.
Ее мать будет жить в апартаментах, где нет такого места ни на полу, ни на мебели, ни у стен, ни в каждой ванной комнате, где бы они с Роберто не занимались сексом? Да это просто было бы… низостью!
– Там полно свободного места, – сказал Роберто. – Две спальни, две ванные комнаты…
– Две спальни?
Но в его жилище на пятьдесят восьмом этаже была только одна огромная спальня. Однако Брэнди не стала спорить, так как не хотела, чтобы Тиффани поняла, что она была у него в апартаментах. Матери незачем было это знать.
– Две спальни, – подтвердил Роберто. – Я уже позвонил в отель и сказал, что мне нужны другие, более подходящие для семьи апартаменты. Ньюбай сейчас пакуется для переезда. Мы будем жить на четвертом этаже, учитывая твой страх высоты, Брэнди.
Откуда он узнал?
– У меня нет страха высоты. Просто это доставляет мне небольшое… неудобство.
– Мне тоже, – сказала Тиффани. – Спасибо вам, Роберто, что позволяете мне остаться с вами. – Она коснулась его руки. – Это так мило.
– И совсем не мило, – сказала Брэнди. – Это неудачная мысль.
– У тебя есть лучшая? – спросил Роберто. Нет. Разумеется, ничего лучшего у нее не было. Поэтому она промолчала, а мать и Роберто ее проигнорировали.
– Я только собралась распаковываться, но еще ничего не успела выложить, – сказата Тиффани. – Брэнди, хочешь я помогу тебе собрать вещи?
Они вступили в заговор против нее.
– Я сама могу это сделать, – резко ответила Брэнди.
– И не забудь взять все то, ну… – Роберто сделал руками круг вокруг нее, – эти твои модные платья. У меня куча приглашений. Многие важные люди желают видеть у себя пресловутого итальянского вора, похитителя драгоценностей. Я почту за честь, если твоя рука будет лежать на моей руке.
– Самое модное, что у меня есть из всего того… – передразнила его Брэнди, имитируя его жест, – это единственное старое черное платье. Поэтому, я полагаю, мы не воспользуемся твоими приглашениями.
– Нет! – Тиффани вскочила со своего места. – У нас одинаковый размер. Я привезла с собой платья!
– Платья? – недоверчиво сказала Брэнди, повернувшись к матери. – Ты привезла платья?
– Да. Чарлз пригласил меня на вечеринку. – Тиффани тем временем разглядывала свои руки, поглаживая их у себя на коленях. – Не могу же я пойти в каком-то жалком старом платье.
– Да, это очень мило со стороны дяди Чарлза. Но для этого тебе нужно только одно платье, мама!
– Дорогая, когда я уезжала из Нашвилла, я еще не знала, какое платье я захочу надеть!
Брэнди забеспокоилась. Мать начинала принимать за нее решения. Так можно вообще потерять контроль над собственной жизнью и уже никогда не вернуть его назад.
Она еще больше встревожилась, глядя, какТиффани с Роберто поднялись и направились в ее комнату, болтая о графике своих светских визитов. Похоже, у ее любовника и матери было слишком много общего. Если они объединят свои усилия, трудно сказать, на какое потрясающее безумие это может ее подвигнуть.
Но в любом случае Брэнди не собиралась идти ни на какие званые обеды и вечеринки вместе с Роберто. Вокруг него было слишком много сомнительных людей. У него было слишком много сомнительных связей.
Брэнди была намерена занятьтвердую позицию и сказать Роберто, что они никуда не пойдут, а останутся за надежными стенами его апартаментов, пока она не передаст его с рук на руки суду.
Глава 19
Тиффани открыла дверь комнаты. Когда из спальни вышла Брэнди, у Роберто даже перехватило дыхание.
Он помнил ее у Макграта, с профессионально выполненным макияжем и в красном платье, так и кричавшем: «Бери меня!» На том вечере она была живым олицетворением соблазна. Но в синем бархатном платье, сшитом в средневековом стиле, и с косметикой, любовно наложенной руками матери, она выглядела шикарной, сексуальной и ранимой. Для полного завершения Брэнди не хватало только его объятий. Хотя, возможно, последнее заключение он сделал из-за своего обострившегося чувственного воображения.
