не считается пунктуальностью. А я напомнила ему, что он напыщенный осел.
Что, конечно же, закончилось тем, что мы, спотыкаясь, направились в спальню, гарантируя себе грандиозное опоздание.
Теперь Эфраим ориентировался в пробках центра Саванны, а я перебирала на его телефоне старые треки. Величественный город-хозяин раскинулся вокруг нас во всем своем величественном историческом великолепии.
Дождь лил непрерывными потоками, оставляя глубокие лужи на старых кирпичных и каменных тротуарах. Мокрый мох свисал с огромных вечнозеленых дубов, которые, словно мудрые и молчаливые стражи, выстроились вдоль улиц. Если не считать проклятий, то расти в Саванне, среди необычной архитектуры и ухоженной природы, увитой ползучим плющом и скрытыми интригами, было счастьем.
Эфраим остановился на пешеходном переходе, пропустив группу женщин, переходивших улицу перед нами. Все они были одеты в одинаковые футболки, а у женщины в центре через плечо был перекинут поясок с надписью Bride, выполненной блестящими буквами. Они явно выпили и, проходя мимо, откровенно разглядывали Эфраима через лобовое стекло, хихикая и обращаясь к нему с такими словами, что я покраснела.
Эфраим ухмыльнулся.
— Что бы представляла собой Саванна без наших девичников?
— Была бы более пристойной, — сказала я.
Он усмехнулся. Я подняла бровь. Поскольку видела статью о нем в журнале South Magazine. Самый привлекательный плейбой Саванны, вот это да.
— Полагаю, полуодетые женщины, нетвердо стоящие на ногах еще до полудня, это не то, что беспокоит такого мужчину, как ты.
— Больше, чем ты думаешь. Но не так сильно, как тебе хотелось бы.
— И почему меня должно это волновать?
Он ухмыльнулся.
— О, тебе не все равно.
Я отказала ему в удовольствии ответить.
Мы припарковались возле особняка Кесслера менее чем в квартале от Исторического общества, которое величественно возвышалось на углу улиц Гастон и Уитакер. Прошло много лет с тех пор, как я была в этом знаменитом здании, последний раз — в колледже для написания исторической работы. Тогда это было пугающее место с рядами книжных полок, заставленных книгами, ящиками со старыми письмами и артефактами.
С тех пор здесь был проведен ремонт, поэтому я не знала, чего ожидать, кроме обычного чувства подавленности и отчаянного ощущения, что я влипла по уши.
Но мне нужны были ответы.
И это было самое очевидное место для их поиска.
Эфраим взял меня за руку, когда мы подошли к зданию с колоннами, которое больше походило на готический особняк, чем на прославленную библиотеку. Он взялся за ручку двери, когда зазвонил его телефон. Вытащил его из кармана и прищурился, посмотрев на экран.
— Мне нужно ответить. Ты иди. Я догоню тебя внутри.
Я кивнула, он открыл передо мной дверь, и я прошла через ряд дверей в главный зал, где стояла миловидная женщина с волосами как вата и маленькими беспроводными наушниками, торчащими из ее ушей.
— Здравствуйте. — Ее лоукантри-акцент был настолько сильным, что она могла бы и петь.
— Привет. — Я улыбнулась в ответ. — Как дела?
— Наслаждаюсь этим прекрасным днем. Форсайт-парк — это сверкающий бриллиант.
Была ли эта женщина знакомой Эфраима?
— Я здесь, чтобы провести исследование, — сказал я. — О моем семейном доме и о событии, которое произошло там давным-давно. Мой муж организовал для меня встречу здесь сегодня. Я полагаю, что он знаком с директором.
— Конечно, дорогая. — Она пригласила меня следовать за собой и повела мимо нескольких рядов книжных полок к деревянному справочному столу. У меня заныло в животе, когда я увидела красивую, но серьезную женщину. Она смотрела на меня умным, строгим взглядом.
— Мисс Уокер, — сказала пожилая женщина. — Эта молодая леди пришла сюда, чтобы провести исследование своего семейного дома. Ее муж договорился о встрече.
— Спасибо, Корнелия. — Глаза женщины окинули меня с нескрываемым презрением. — Я рада помочь. Дарлинг-Хаус — очень интересная историческая достопримечательность.
— О, Дарлинг-Хаус, — воскликнула Корнелия, сжав руки в кулаки. — Как же вам повезло. Это место просто волшебное. Мне кажется, я никогда не видела более красивого георгианского особняка. А я осматривала старые дома от Мобила до Уинстон-Салема.
— Спасибо, — запнувшись, произнесла я. Я чувствовала, как пылают мои щеки, и не была уверена, от чего больше — от того, что Корнелия говорила, или от того, что в меня летели дротики из глаз Эванджелин.
Эфраим договорился о нашей встрече с Эванджелин.
Серьезно?
Старательно избегая обращать внимание на ее стройную фигуру, я сглотнула подступившую к горлу злость и заставила себя приятно улыбнуться. Провела рукой по кожаному ранцу, перекинутому через плечо.
— Я здесь потому, что слышала об исчезновении человека в Дарлинг-Хаусе около века назад. И надеялась, что смогу найти информацию в старой газете или в полицейских архивах.
Эфраим выбрал этот момент, чтобы подойти к нашей маленькой группе сзади, и его теплая рука легла на мою спину.
Я вздрогнула, хотя возмущенное выражение лица Эванджелин было маленькой победой.
— Ах, — сказала Корнелия, положив руки на бедра. — Моя бабушка рассказывала мне об этой трагедии, когда я была маленькой девочкой.
— Вы слышали эту историю? — я попыталась — и тут же потерпела неудачу — сдержать энтузиазм в своем голосе.
Корнелия кивнула.
— Моей бабушки там, конечно, не было. Моя семья не была настолько богатой, чтобы ее пригласили. А вот ее работодатели были. Странная история, скажу я вам.
Эванджелин приподняла идеальную бровь.
— Как бы увлекательно это ни звучало, боюсь, что слухи — это не то же самое, что документы. — Она повернулась ко мне. — Я посмотрю, что мне удастся найти. Подождите здесь, пожалуйста.
Корнелия неловко улыбнулась.
— Она всегда такая? — спросила я.
— Чаще всего, — ответила Корнелия. — Гениальные люди могут быть сложными. Это входит в комплект.
Эфраим прочистил горло. Ему было не по себе? Я надеялась, что да.
— Я думаю, что слухи часто бывают полезны, — пробормотала я. — Не могли бы вы поделиться тем, что рассказала ваша бабушка?
— Конечно. Возможно, это не совсем официально.
Я кивнула и наклонилась ближе, как будто мы не были единственными тремя людьми, стоящими в большой комнате.
— Моя бабушка знала, что мероприятие, которое состоялось в тот вечер, было самым экстравагантным из всех, что видел город со времен Великой депрессии. На нем присутствовало более чем несколько самых влиятельных людей страны. Вспомните тех, кто основал Федеральную резервную систему. Это была такая вечеринка, на которой не только танцуют, если вы понимаете, о чем я. Эта вечеринка была посвящена бизнесу в той же степени, что и удовольствиям.
— Знаете ли вы что-нибудь о Горации Леру, человеке, который исчез? — спросил Эфраим.
Она покачала головой.
— Боюсь, что нет. Я уже давно не слышала разговоров об этой тайне, и мой ум
