Читаем без скачивания Сердце Агрессора - Андрей

Инвалид слегка улыбнулся и кивнул.

— Ну, дорогой мистер Гоуст, сядьте по удобнее, расслабьтесь и слушайте меня внимательно… На счет пять Вы уснете и будите спать самым обычным способом…

Голос доктора журчал и обволакивал сознание, два вытянутых сухих белых пальца заслонили от юноши весь остальной мир и одним махом, словно он устал бороться с этим, гонец уснул.

— Наверняка, есть какой–то пароль? — тихо как всегда говорил Браун, сказал Антрэ.

— Да. «Родос». Так назывался боевой крейсер, в котором я жил на планете День. Густав заметно изменился…

— Если это не умелая ловушка.

— Я не думал об этом, — удивился Браун. — Впрочем, давай же послушаем сообщение Густава… или кого бы там ни было.

Как Браун и предполагал, сообщение содержало предложение сотрудничества. Отставной экселленц предлагал светит за помощь в захвате обитаемой зоны Конвикта. Густав не хотел постоянного контроля над родиной звездного минерала. За двадцать лет изгнания он значительно изменился, и теперь ему было достаточно пиратского налета на рудник, захват добытого или принуждение к добыче минерала и организованный отход. Он понимал, что долгое удержание рудника повлечет за собой немедленную адекватную реакцию со стороны военного флота Земли. Даже если возмездие не может придти раньше чем через пятьдесят лет, его все равно это не устраивало. И у всего военного флота ежердов в пору наивысшего расцвета не было шансов против Земли… Густав с помощью светита всего лишь хотел вернуть себе империю Ежерд.

— …Когда скаут Гоуста отбывал на Асторию, на Конвикте уже седьмой стандартный месяц сидел грузовой крейсер землян, — говорил Густав устами юноши. — К тому времени, как Гоуст доберется до вас, крейсер отправится в обратный путь и больше ничто не может помешать исполнению моего плана…

— Если это ловушка, то приманка выбрана великолепно, — почти прошептал Браун.

Доктор быстро взглянул на хозяина института, но ничего не сказал. Щелчком пальцев он вывел молодого воина из состояния гипноза, и тут же появившиеся служители унесли спящего гонца в приготовленные для него комнаты. Доктор и Браун остались одни.

Некоторое время они молчали. Антон снова открыл окно и сел в кресло к нему лицом. Антрэ подъехал к самому стеклу, но внимание его было направленно не на природу за прозрачной преградой. Доктора не интересовала природа. Его интересовали люди, а среди всех людей один — Антон Браун.

Их связывала жизнь. Только эти двое знали все секреты института. Только эти два человека знали о Большой мечте и вместе шли к ней. И если у Антона мог быть друг, то это был Клод Антрэ. И если у Клода Антрэ мог быть друг, то это был Антон Браун. Только они не были друзьями. Они были перекладинами лестницы друг для друга на пути к Большой мечте. И если бы это было необходимо, каждый из них наступил бы на труп другого, чтоб стать ближе к ней. Оба это знали. Знали и то, что нужны друг другу.

Они сидели в не прослушиваемой зоне кабинета и могли говорить спокойно.

— Заманчивое предложение, — почти равнодушно заметил Браун.

— Настолько, что вполне может быть ловушкой. Пара десантных кораблей под прикрытием крейсера и Институт Антона Брауна пойман с поличным.

— Да, этот вариант тоже нужно иметь в виду.

Они снова помолчали, обдумывая почти решенный вопрос.

— Как влияет светит на человека? — несколько живее обычного спросил Антон.

— За ответ на этот вопрос я готов отдать левую ногу, — спокойно ответил Клод. Два престарелых галактических паразита улыбнулись шутке.

— В некоторых опытах небольшое воздействие гиперизлучения минерала вызывало ускоренную регенерацию тканей вплоть до возрождения отмерших волокон мозга, но эффект чрезвычайно неустойчив. При любом малейшем сбое, светит инициировал неуправляемую мутацию. Потребовался бы вероятно огромный запас светита и людского материала, чтобы найти искомые условия стабилизации эффекта.

Они понимающе посмотрели друг на друга. Решение было принято. Им был нужен светит, им были нужны рабы.

Браун встал и налил два бокала напитка. Он превосходно знал вкусы доктора и, конечно же, не спросил его согласия. Клод молча взял бокал и сразу отпил большой глоток.

— Что там с «волшебной змеей»?

— Мальчик с девочкой лежат без сознания уже четвертые сутки. И это очень странно.

— Странно?

— Вещество не ядовито, химически не активно. Формула проста до безобразия, — развел руками доктор. — Компьютеры уже сутки перебирают все известные миру вещества, отыскивая аналоги. Пока ничего.

— Легенды краснорожих засранцев врут? Еще подождем?

— Подождем еще пару суток. Если они умрут…

— Попробуем на других! — твердо сказал хозяин ИАБ. — Людей достаточно.

— Операция проведена чисто? — озабочено спросил Клод.

— Вполне. Только вот потери…

— Потери?

— Убито четверо из шести. Судя по рапортам оставшихся в живых, там был кошмар… У тех четверых ампутированы головы.

Брауну было плевать на жизнь людей. Ему было досадно потерять довольно большие средства, потраченные на выращивание и обучение этих людей. Хорошие солдаты стоили дорого.

— Я могу поговорить с участниками акции? — спросил доктор. Рассказ о гибели солдат его вообще не тронул — это не его средства были истрачены впустую.

— Нужно было спрашивать об этом раньше. Теперь оба выживших лежат у тебя в лабораториях полумертвые.

— Если они останутся в живых и при отсутствии искомых результатов… я советую уничтожить их.

Браун поморщился. Ему не хотелось терять еще двоих. Что–то говорило ему, что результат будет. Интуиция редко подводила его, и он решил оставить жизнь тем двоим солдатам. Даже если это риск. Однако ему не хотелось сейчас спорить с соратником.

— Ладно, там посмотрим, — проговорил хозяин войны и повернулся к окну.

Маленький человек у большого окна, на огромной базе, у края огромной полосы жизни, на крупной планете, под лучами неизмеримо большого солнца, среди бездны звезд.

В центре необъятной Вселенной.

2. Монитор:

Директор Службы Информации кабинета Президента Земной республики Сингрид Улафсон сидела в любимом мягком удобном кресле в своем великолепном кабинете. Тихо шуршали считывающие и печатающие устройства, попискивали многочисленные компьютеры, кондиционеры в окнах тоже издавали какие–то звуки. Тихая музыка времен ее молодости лилась с потолка. Все было спокойно и все же глухое раздражение наполняло душу директора.

Ей можно было не следить за экраном главного монитора, на который выводились все новости, поступавшие из бесчисленного множества мест и местечек. До вывода на главный экран сведения несколько раз просеивались по степени важности умными машинами, а после прохождения монитора записывались для донесения их, в конце дня, президенту. Директор должна была просмотреть всю собранную информацию, разделить по темам и отметить особо важную. Однако пожилая женщина, уже который год, с утра до вечера, не отрываясь, следила за ползущими строчками.

Изо дня в день, из года в год, она держала руку на пульсе Империи и то, что она наблюдала, ей не нравилось. Снижение урожаев на давно обжитых аграрных колониях. За последние семьдесят лет не открыто ни одной пригодной для заселения планеты. Явные признаки недовольства населения колоний. Свертывание или приостановление почти всех научных программ. Гонка вооружений. Ни чем вроде бы не связанные факты, но только не для директора. Сорок лет назад, когда она заступила на этот не слишком престижный пост, Империя считала себя стоящей на вершине взлета и уже присматривала следующие пики. Но уже тогда Сингрид — женщина средних лет почувствовала начало конца. За прошедшие годы она только убедилась в своей правоте.

Земли, экоцепочки, природа и атмосфера заселяемых, со спешкой быстрорастущего ребенка планет, изучались спустя рукава. Исследования не финансировались государством. Спустя века это принесло плоды: миры, ставшие кормушкой Земли, получали все меньшие и меньшие урожаи. Население росло, пища дорожала, плохо изученная атмосфера накапливала загрязнения, росла преступность, росли как на дрожжах всяческие партии и религии… Коренные земляне воспринимались, как захватчики. Чрезмерное повышение роли корпораций и прочее, прочее, прочее…

С тихим колокольным переливом включилась внутренняя связь.

— Извините, мэм. Это капитан Карриот, первый пост. Здесь, у нас молодой человек, он утверждает, что Вы его бабушка и хочет к Вам пройти.

— А что, он на меня не похож? — улыбнулась директор.

— Что Вы, мэм. Вам еще рано быть матерью, не то, что бабушкой.

Сорок лет назад она и молоденький сержант Карриот одновременно пришли на службу в кабинет Президента. Капитан отлично знал в лицо всех близких родственников директора, так что весь разговор состоялся только ради разговора. Он знал, ей это будет приятно.