– провела посетителей в смотровую комнату, пропахшую лекарствами и средствами для дезинфекции.
– Располагайтесь. Маркиз Ларе сейчас придёт, – сказала она и удалилась.
Крикс умостился с Вайсом на скамье. Адэр положил Малику на кушетку и подошёл к окну, из которого открывался вид на тихий парк, наполненный сочными весенними красками. Но окружающая красота не гармонировала с состоянием души, и Адэр вернулся к кушетке. Усевшись на стул, опёрся руками на колени, ссутулился.
– К вашим услугам, – прозвучал от порога хрипловатый голос.
Адэр поднял голову. Человек средних лет – короткий ёжик посеребрённых волос, очки в золотой оправе – расширил глаза. Шагнул назад, выглянул в коридор, словно усомнившись – в своей ли клинике он находится. Проверил, на все ли пуговицы застёгнут врачебный халат.
– Мой правитель?..
Адэр встал, коротко кивнул:
– Маркиз Ларе!
– Очень неожиданно… Мне доложили, что приехали с прииска.
– Маркиз, осмотрите ребёнка.
– Сначала я осмотрю вас, мой правитель.
– Я в порядке.
– Но вы весь в крови!
– Это не моя кровь. Осмотрите ребёнка.
Ярис Ларе направил взгляд на кушетку:
– А это?
– Это труп. Маркиз, не теряйте время.
– Прошу вас, – сказал Ярис Криксу и вывел его вместе с Вайсом из комнаты.
Адэр повалился на стул, уронил голову на грудь. Время остановилось.
– Мой правитель…
Адэр оглянулся. За плечом стоял доктор.
– Почему вы до сих пор здесь, маркиз?
Ярис нахмурился:
– Я уже осмотрел мальчика. – Отодвинул от стола кресло. – Прошу вас, пересядьте.
Расположился на стуле напротив Адэра. Зачем-то включил настольную лампу и впился цепким взглядом Адэру в лицо:
– Вы себя хорошо чувствуете?
– Я несколько дней не спал и плохо ел. Но сейчас разговор не обо мне. Как ребёнок?
– Сильно истощён. Крикс сказал, что его нашли в горах.
– Да… в горах…
– Мальчик неоднократно подвергался физическому насилию. На пятках застарелые следы ожогов. На спине…
– Довольно подробностей, – перебил Адэр. – Вы оставите его в клинике?
– Нет, мой правитель. Всё, что я могу – это дать успокоительное, что, собственно, я и сделал. Ребёнку нужна помощь квалифицированного специалиста. Его надо показать психиатру. – Ярис покосился на кушетку: – А это?
– Это Малика Латаль.
– Ваша сопровождающая дама?
– Вы помните её? – удивился Адэр.
– Как можно забыть такую яркую особу? Что с ней случилось?
– Мы нашли её в горах вместе с мальчиком.
– Вы принимали участие в поисках?
– Да, – выдохнул Адэр. – Мы искали её пять дней. Я хочу получить заключение о смерти девушки.
Ярис нажал на кнопку вызова. В комнату заглянула сестра милосердия.
– Пусть санитар прикатит тележку для трупов, – распорядился маркиз и обратился к Адэру: – Сейчас её перевезут в морг. Завтра я отправлю заключение к вам в замок.
– Нет, маркиз! Вы осмотрите девушку здесь и сейчас. И сразу дадите мне заключение.
– Я провожу вскрытие в морге.
– Никаких вскрытий, только осмотр.
– Вы хотите забрать тело?
– Да.
Ярис поднялся из-за стола:
– В таком случае я провожу вас в комнату ожидания.
– Маркиз Ларе! Не теряйте время, – произнёс Адэр и повернулся вместе с креслом спиной к кушетке.
Послышалось дребезжание стекла в дверце шкафчика, звук разрываемой бумаги, хлопки резиновых перчаток, шуршание дерюги. Надрывный вздох Яриса заставил Адэра оглянуться.
– Вам лучше не видеть, – сказал маркиз надломленным голосом. – Не надо смотреть.
Адэр вжался в кресло:
– Что там, маркиз?
– Значит, это Малика.
– Да.
Казалось, что невнятное бормотание, сопровождаемое шаркающими шагами и скрипом кушетки, никогда не прекратится.
– Не молчите, маркиз!
– Она умерла, вероятнее всего, от кровоизлияния в мозг. Без вскрытия невозможно установить точную причину смерти.
– Когда… – Адэр с трудом протолкнул комок в горле. – Когда она умерла?
– Не более двух часов назад. Плюс-минус полчаса. Нет трупных пятен, и тело ещё не окоченело.
Адэр стиснул подлокотники кресла. Он нёс Малику, когда она была ещё жива. Он хотел бросить её возле Великкамня, когда она ещё дышала. Он вез её в машине и не знал, что она умирает! Быть может, она умерла, когда он пил вино.
Вновь прозвучали хлопки перчаток, в умывальник ударила струя воды.
Ярис положил на стол очки. Вытирая салфеткой лицо, сел напротив Адэра:
– В такую жару нельзя вести труп в машине. Он… она в плохом состоянии. Мои люди подготовят девушку к погребению. Родственники пусть приезжают за ней с утра пораньше, пока более-менее прохладно.
– Оставьте меня.
Ярис понимающе кивнул:
– Я распоряжусь насчёт ванны и подберу вам одежду.
Маркиз пошелестел за спиной Адэра тканью и удалился. Прошло несколько минут, пока Адэр заставил себя подняться с кресла. Ещё несколько минут заставлял себя повернуться к кушетке. Тело Малики было накрыто простынёй, и если бы не пятна крови на ткани, то можно было решить, что девушка спит, укрывшись с головой.
Адэр потёр лоб. Где найти в себе силы перешагнуть этот день? Скорбное событие, произошедшее по его вине, не должно омрачать его путь к вершине славы.
Похороны матери канули в небытие – в памяти годовалого ребёнка и горе, и радость не оставляют следа. Во всех траурных процессиях Адэр плёлся за широкой спиной Великого и при первой же возможности незаметно уходил. Но то, что над телом усопшего положено произносить речь, он знал. Для очистки совести хотел что-то сказать, и не смог выдавить ни слова. К чёрту пустые слова! Надо попрощаться и уйти.
Адэр встрепенулся. А вдруг маркиз ошибся? Он видел Малику всего лишь раз и мог запросто перепутать её с любой другой чёрноволосой селянкой. Малику сбросили в море, а Хлыст, желая получить выкуп за двоих, отдал девушку, нечаянно забредшую в лагерь. А Малика, живая и здоровая, в это время разыскивает Крикса. А он, дурак, изводит себя мыслями о неудачном начале правления.
После недолгих колебаний откинул край простыни, с содроганием посмотрел на разбухший окровавленный слепок вместо лица. Шумно выдохнул. Это точно не Малика. Хлыст намеренно изувечил нечаянную гостью, чтобы отвести от себя подозрения в подлоге.
Для успокоения совести Адэр стёр уголком ткани со скулы девушки грязь. Кожа смуглая… Очистил висок от прилипшего ворса дерюги. Остроконечная родинка… Он её помнит…
Воздел глаза к небесам, спрятанным за девственно-чистым потолком:
– Тебе мало святых? – Крепко сжал холодные скрюченные пальцы Малики. – Прости…
Сердце перестало биться, только где-то глубоко – под рёбрами – чувствовалась его слабая дрожь. И вдруг пронзила жуткая боль. Адэр сквозь зубы цедил воздух, а выдохнуть не получалось. Захотелось вогнать кулаки в грудь и выдавить из лёгких застрявший ком воздуха. Мелькнула безумная мысль, что через это он уже проходил. Там, в лачуге, когда Малика вправляла себе плечи, он чувствовал сумасшедшую боль, знал, что эта
