Наконец она уловила его тревогу.
- Что случилось? - спросила Кали. - Я же чувствую, что-то случилось.
- Пообещай принять это спокойно.
- Ни за что. Говори.
- Три часа назад стая беспризорных млечей преодолела защиту.
- Защиту чего? Только не говори мне, что...
- Я не хотел уходить, пока проверялись детали. Поэтому я опоздал. Мне трудно об этом говорить, но млечи уничтожили живое яйцо в пустыне Арибииволи. Они убили нерожденного бога. Они пожрали бога, который уже начинал толкаться под скорлупой. Пожирали его всей стаей. Они просто бестолковые хищные зверьки, которые вечно хотят есть. Никто не виноват в этом.
Скалы вздрогнули.
Шестеро млечей взорвались алыми пузырями и мелкими брызгами упали на камни. Над холмами пронесся ветер и свернулся фиолетовым смерчом вдалеке. Сухое дерево вспыхнуло ярким и высоким огнем, как свеча. Запахло горелым мясом.
- Зачем ты растерзала своих млечей? - спросил Арес.
- Я не сдержалась. Это был импульс. Ты можешь их оживить?
Арес замер, опустив веки. Брызги крови снова взлетели в воздух, собрались в пузыри и опали. Дерево погасло; смерч развернулся в ветер.
- Нет, я не могу. Твой импульс был слишком силен.
- Жаль. Но сейчас мне нравилось быть жестокой. Я хочу убивать. Я хотела бы убить их ещё раз, очень медленно и страшно. Но нет, так нет.
* * *
Давным-давно, лет триста назад, млечей не было и в помине. Боги творили в те времена разных примитивных существ: многометровых ящериц с тяжелыми пастями, наземных и подводных, кожистых летающих драконов, водяных змей с маленькими головками. Уже тогда мозг миниатирюзировали настолько, что он почти не занимал места.
Млечи, странные существа с теплой кровью, были задуманы и созданы как деликатесный пищевой продукт. Поначалу многие гурманы из числа богов время от времени разнообразили свой стол их теплым и мягким мясом. Затем оказалось, что млечи умеют любить и хотят быть любимыми. Быстро выяснилось, что они имеют ещё одно феноменальное качество, почти недоступное богам: они умели играть. Дети богов быстро привязывались к своим игрушкам - поэтому не хотели их поедать. За какие-нибудь двадцать-тридцать лет пожирание млечей стало считаться дурным тоном.
Вообще говоря, млечи были абсурдными созданиями: они кормили детенышей собственным телом. Первые модели млечей съедались детенышами полностью, но довольно быстро появились более совершенные варианты. Третье поколение млечей выращивало на груди специальные питательные гирлянды, а уже седьмое кормило детенышей питательным соком из грудных желез. Так млечи получили возможность неограниченно размножаться без всякого вреда для себя.
Эволюция млечей шла чрезвычайно быстро. Каждое новое поколение превосходило своих предшественников. Способность играть оказалась напрямую связана с размерами мозга млечей, и, конечно, каждый ребенок стремился играть с самой совершенной играющей моделью. Мозг млечей начал расти, и даже их череп приподнялся над глазами. Конечно, их мозг (всего один, в голове) был примитивен и не поддавался миниатюризации. Но за первую сотню поколений млечи изменились настолько, что в некоторых отношениях превзошли богов. Они имели горячую кровь - и не боялись холодов. Они размножались так быстро и успешно, что уже смогли бы прожить и без посторонней помощи. Их мозг, изначально настроенный на игру, воспринимал мир иначе, проще и оригинальнее.
Раса богов достигла абсолютного расцвета. Боги могли все. Но они не могли пойти дальше абсолютного совершенства. Они развлекались, создавая странных существ, жили, любили и любовались миром, и в то же время отчетливо сознавали, что движутся к пропасти. Никто не знал, откуда придет беда.
* * *
Арес творил. Его мысль вошла в материю так глубоко, как никогда прежде. Шерстистый млеч, парализованный ужасом, ощущал, как превращение идет внутри него. Его лапы удлинялись, зрачки из вытянутых становились круглыми, узоры зубов меняли конфигурацию. Ушные раковины уменьшились и приросли неподвижно. Щитовидный хрящ заскрежетал и изогнулся. Исчез хвост, уплощились когти, отмерли вибриссы. На ладонях и пальцах появились узоры, позвоночник дал поясничный изгиб, из сорока четырех зубов осталось лишь тридцать два, плечевая артерия ушла в глубину, жевательные мышцы ослабели.
- Я не могу дать тебе три мозга, - сказал Арес, - и даже твой один просто ужасен. Зато я дал тебе разум. Теперь говори, если ты понимаешь.
Существо поднялось и отряхнуло с себя остатки шерсти. Его голая кожа так и не покрылась нормальной для разумных видов чешуей. Его коленки торчали. Задняя часть головы оставалась покрыта длинной шерстью.
- Кто я? - промямлил голый млеч.
- Ты ничто. Ты часть моего разума. Ты - мой свободный дух, вопрощенный в веществе.
- Нет, - ответил млеч, - я не часть тебя. Я свободен.
И он почесал в паху и улыбнулся и прищурился, взглянув на солнце.
- Свободен? Это лишь малая часть моей свободы, подаренная тебе - чтобы ты мог нести её в вечность, - сказал Арес.
- Я свободен, - повторил голый млеч и уронил слюну себе на пупок.
- Пусть будет так, - согласился Арес.
- Я вечен?
- Нет, ты вскоре умрешь. Но пройдут миллионы лет и твои потомки станут похожими на тебя.
Голый млеч вздрогнул.
- Мне холодно, - сказал он. - Сотвори мне тепло.
- В тебе нет второго мозга, поэтому тебе всегда будут докучать потребности тела. Если я дам тебе тепло, вскоре ты попросишь холод.
- Дай мне женщину, - сказал голый млеч.
- Ты никогда не сможешь её полюбить и назовешь любовью свою похоть. В тебе нет третьего мозга.
- Зачем же ты создал меня таким?
- Посмотри вокруг.
Млеч огляделся в недоумении, затем неумело доковылял до дерева и оперся на него передней лапой. Он смотрел туда, где мир опускался в долину и уходил так далеко, что плавно и мирно соединялся с небом. Он смотрел и Аресу казалось, что голый млеч видит бесчисленные века, нависающие над собою, подобно многокилометровым слоям воды - и не было для него никакой возможности их преодолеть. Арес увидел, насколько несчастно это существо, осознавшее свою затерянность среди миллионолетий.
- Спасибо тебе, - сказал млеч. - Я понял.
* * *
Уже многие тысячи веков земля превращалась в пустыню. На месте шумных троп и лежбищ вырастали леса, полные живого безумия - леса, куда уже никогда не ступит нога бога. Вздымались горы и манили взгляд отдаленным великолепием, но богов становилось все меньше и все больше мест опусталось в хаос, не согретых вниманием бога. Сейчас каждая богиня откладывала за жизнь всего одно яйцо, и это делало событие ещё более жутким.
Голоса звучали, отражаясь каменных стен, образующих чашу. Каждый бог, желающий высказать свое мнение, послал голос на этот совет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
