индельту. Там не все — пехота, кстати. А провинции, выставлявшие кавалерию, имели меньшие требования по численности. Но даже так ему потребуется в самые сжатые сроки одеть и вооружить тысяч тридцать — тридцать пять солдат. Ну и найти им офицеров. Формально-то у него все есть. Должно быть. Но как оно там на деле получится — большой вопрос.
— Он не сдастся.
— Не сдастся. Пока второй раз не получит по морде оглоблей — не успокоится. Да и то — если ему кто-то даст денег. В государственной казне дырка. И, кстати, Риксдаг его вполне может послать в пешее эротическое путешествие.
— Куда?!
— Потребовать прекратить войну.
— Не сейчас. Нет. Они на это не пойдут.
— Все может быть. Даже если звезды сойдутся, и он выступит в поход, то сколько и чего он сможет выставить?
— Тысяч десять у него старых каролинеров в Финляндии стоят. Ну и тридцать пять тысяч индельты. Это не так мало. Зря ты его списываешь со счетов.
— Если все нормально сложится, то в Ливонию он высаживаться не будет. На будущий год. Там будет пустыня. А значит единственное место, откуда он сможет развивать наступление, является Выборг. Там плохие места и большую армию сложно провести. Да и генеральное сражение в тех лесах… — покачал головой царевич. — И ты не забывай — у нас ведь есть еще Дания и Мекленбург. Я готов поспорить на деньги, что, узнав о поражение Карла, они бросились собирать армии.
— Тут и спорить не о чем. Бросились. Но это не быстрое дело.
— Да. Но это не значит, что в будущей кампании Карлу не придется выделить какие-то отряды для защиты Померании и Сконе. Вряд ли он приведет всю эту толпу к нам…
— Значит ты уверен, что война скоро закончится?
— Будущее никому не дано знать. Но по всем признакам она заканчивается. Сожрать Карла нам французы не дадут. Да и Габсбургам не с руки воцарение Джеймса Стюарта в Англии. Эта война и до Нарвы явно затухала, так как планы всех сторон потерпели крах. Все пошло не так. Теперь же — Габсбурги и Бурбоны будут прикладывать все усилии к ее прекращению.
— Хм. А если Карл победит?
— Из-за него воевать по всей Европе не станут.
— Допустим. То есть, ты считаешь, что мы вскоре получим нормальный выход в Балтийское море. Я, пожалуй, соглашусь с этим. Есть резон в твоих словах. Но у нас нет кораблей, чтобы поддерживать надежную связь с колонией.
— Построим, — пожал плечами царевич.
— И сколько нам на то потребуется времени? Отец твой планы сии поддержит. Тут и гадать нечего. И снова настроит множество никуда не годных кораблей. Как для азовского флота. В спешке. Вроде тех, которые сожгли под Азовом. Но толку с них? А если с умом подходить, то годы уйдут.
— Увы, хотя есть решения.
— Какие? Если корабли покупать, то сколько их нужно? Переселение то ты задумал больше. Разоримся. Можно нанять голландцев. Но эти нас еще вернее и скорее разорят…
Они беседовали всю дорогу от Москвы. Раз за разом и по новому кругу обсуждая этот вопрос. И с каждым подходом Ромодановский все больше склонял царевича умерить свой аппетит. Ну и не лезть на рожон и для начала организовать хотя бы одну маленькую колонию. Да водить начать к ней конвои в сопровождении боевых кораблей. Для переселения и практики морской…
Добрались до заводов Льва Кирилловича.
Уставшие.
Но в целом довольные собой.
Алексею регулярно требовался вот такой оппонент и критик, чтобы приземлить его прожекты. Он и сам старался мыслить предельно прагматично. Однако время от времени увлекался. А тут… Южная Африка. От ее запасов золота голова кружиться начинала. И хотелось, как можно скорее их заполучить…
Завод впечатлял.
Дядя царя почуяв большую выгоду сумел развернуться. И теперь имел уже сотню переделочных печей. Пудлинговых, то есть. Не самых больших, конечно. Но по пуду железа в каждой из них получали за плавку. А делали их за три восьмичасовых смены восемнадцать. Что давало поистине чудесный результат для тех лет — тридцать тонн в сутки! С завода, разумеется.
Тридцать тонн!
В сутки!
Лет десять назад столько за год едва-едва вся страна кричным переделом получала. А тут — в одном месте и за год! И то ли еще будет!
Цены на железо это уронило невероятно.
Оно стало куда более доступным.
Что открыло для Льва Кирилловича огромные возможности для производства разного рода инструментов. Ремесленных да сельских. Причем весьма дешевых. А значит доступных населению. Через что с гаком компенсировалось убытки от падения цены на материал. И это — мягко говоря…
Лев Кириллович шел по заводу, показывая свое хозяйство. И на словах строил натуральные Нью Васюки, рассказывая, что в школе при заводе учатся новые работники. И только их нехватка сдерживает дальнейшее расширение передела. По его планам года через три-четыре он как минимум удвоит выпуск переделочного железа.
— Ты попробовал делать пушки?
— А… твое письмо, — махнул рукой двоюродный дед. — Да. Попробовал.
— И как?
— Мороки много.
— Но получается?
— Да как сказать… получаться то получается. Только бронзовые все равно лучше выходят. Если в том же весе.
— Рвутся?
— Рвутся.
— Надо дальше экспериментировать. По моим расчетам — может толк выйти.
— Ты уверен?
— Я разве тебя обманул с переделкой чугуна? — с ноткой обидой в голосе, переспросил царевич.
— Нет, но…
— Я думаю, что мы можем воспользоваться опытом шведов. — чуть подумав, произнес Алексей.
— А они такие орудия делали?
— Нет. Но у них было очень интересное технологическое решение. Ты слышал что-то про кожаные пушки?
— Слышал только то, что они не прижились. А так… они что, их и правда и кожи делали?
— Нет, конечно. — улыбнулся царевич. — Делали ствол с тонкими стенками. Обматывали его по верху в несколько слоев канатом. А потом обтягивали кожей, чтобы защитить канаты от сырости. Получалось очень легкое орудие, не уступающее боем их полковым пушкам. Но вот беда — хватало его на несколько выстрелов.
— Разрывало?
— Перегревалось. Канаты и кожа очень плохо отводили тепло. Но и разрывы случались, да. Они буквально на два-три выстрела годились. Например, при отражении атаки. После чего их требовалось долго остужать. И это навело меня на мысль. А что, если центральный ствол выковывать, как я и предложил, навивкой на оправку. Но тонкий. Что и легче, и быстрее. Сверху же его обматывать не канатом, а железной проволокой… точнее лентой, да, толстой лентой. Сверху же закрывать это все тонким кованным кожухом.
— Не знаю даже… — как-то задумчиво произнес Лев Кириллович.
