— Никто не смеет красть у меня, — перешагнув через бьющееся в конвульсиях тело, Борзун постарался забыть о том, что только что произошло.
У него не было времени думать о всяких мелочах. Дон-Мор должен быть взят. И если ему потребуется пустить под нож всех, кого он притащил с собой, он сделает это без раздумий. Всех, невзирая на регалии или заслуги перед Миардель. Всех и даже верного Лютого!
Дон-Мор сегодня должен быть стёрт с лица земли!
Глава 29
Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.
(Зигмунд Фрейд).
Флерал, Аиталская империя, подножие Гуконского хребта, Дон-Мор, таверна «Слеза Верховной».
— Этого ещё не хватало! — выругался я, взглянув на замершего Шарди. — Есть мысли, кто мог отважиться напасть на Круг Ведьм?
С таким же успехом я мог этот вопрос задать ясеню, или любому другому дереву, растущему под солнцем «Даяны I», так как этот коротконогий сноб и не подумал отвечать, демонстративно мой вопрос проигнорировав.
Вместо этого гном, напустив важный вид, будто он был на приёме у короля Подгорного Трона, а не в прокуренной таверне не самого фешенебельного пошиба, зачем-то торжественно разгладил свою бороду и всем корпусом развернулся к столу, за которым застыли его соплеменники. Теперь, если меня спросят, видел ли я железную прикроватную тумбочку на шарнирах, я буду всегда отвечать утвердительно.
— Ты! — палец Шарди уткнулся в одного из гномов. — Давай дуй стрелой в наше расположение. Скажи Борди, пусть строит бойцов по тревоге, если он этого ещё не начал делать! Ну? — поторопил гном подчинённого, видя, что тот даже не соизволил почесаться.
— Как… это? Стрелой… Я!?
Слегка осоловевшие глаза и лиловый нос гнома, напополам с детским изумлением на лице, выглядели настолько забавными, что я еле подавил рвущийся наружу смешок.
— Дык…, — коротышка сначала вытаращился на Шарди, затем перевёл жалобный взгляд на кружку с нетронутым элем, — Дык…это, — потом снова на Шарди. — Дык, а чего я? — «завёлся» в конце концов он. — У нас… вон… увольнительная. Это…имеется… — он начал шарить по карманам, видимо, надеясь там разыскать эту самую увольнительную, которая волшебным образом отменяет все приказы командира в условиях боевой тревоги.
Попытка не увенчалась успехом, но гнома это ни капли не смутило. Взяв кружку со стола, он в несколько глотков опустошил посудину, торопливо вытер рукавом усы и с самым торжественным видом пообещал остолбеневшему от такого свинства Шарди:
— Щас!
Сформулировать более сложную словесную конструкцию гном явно затруднялся. Когда неторопливая проверка содержимого карманов началась по второму кругу, лицо Шарди уже шло красными пятнами.
— Да я вас!!! — громыхнувший голос Шарди, от которого за соседним столиком в испуге проснулся один из завсегдатаев и сейчас судорожно соображал, куда бежать, явно не сулил его подчинённым Шарди ничего хорошего. — Смир-р-р-на!!! Имя, боец!
Ну не знаю, если бы у меня таким тоном спросили имя, я бы тоже растерялся, как этот бедолага.
— Чьё? — икнул гном, с тревогой посмотрев на Шарди.
Рёв командира услышало пол-Дон-Мора, поскольку, с такими голосовыми данными, никакого тревожного колокола не нужно было. Слушая, как Шарди кроет своих бойцов, даже зауважал его немного..
— Пять секунд, бойцы! — наконец, выдохся Шарди. — И чтоб через пять секунд никого из вас здесь не наблюдалось, тролльи отрыжки! Вон отсюда, я сказал!!! — гномов-гуляк сдуло в направлении выхода. Не забыли они и про своего товарища, получившего в лоб кружкой. Взвалив бесчувственного гнома на плечо самому трезвому из них, они качаясь потянулись к дверям.
— Наверное, они в бою хороши, да? — наблюдая, как бравые парни с проклятьями пытаются вписаться в дверной проём, несколько раз зацепив головой товарища левый край дверной коробки, я снова рассмеялся. — Тяжело алкашами рулить?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А ты!? — резко повернулся ко мне Шарди с бешеными глазами. — Ты вообще это…!
— А что я? — удивился я. — Смотрю, это у вас традиция в «хирде» такая — невразумительно мычать и сыпать глубокомысленными фразами, типа: «Я это, того самого»? Тут тебе совсем не здесь, Шарди! — не без удовольствия поддел я гнома, наблюдая, как трясутся от злости косички на его ухоженной бороде. И как вы только понимаете друг друга с такой паршивой коммуникацией? Гномы, одним словом, — отмахнулся я.
— Да что б ты вообще знал, «головёшка»? — возмутился гном, широко раскрывая глаза, отчего они, казалось, сейчас выпадут и покатятся по грязному полу таверны. — Тебя вообще волновать не должно, что происходит у нас в «хирде». Ты меня понял?
— Так меня и не волнует, — пожал плечами я, проигнорировав обидное обращение. — Проблемы вашего «хирда» в моей системе ценностей занимают место, как раз между миграцией гоблинов-альбиносов в джунглях Масархуда и вашим вшивым Гарионом, который, как ты помнишь, сейчас вращается по срамной резьбе влево, доставляя огру приятные мгновения. Кстати, Шарди, твоё мнение там тоже недалеко приютилось, если что! — фыркнул я, видя, как ещё немного, и у гнома тоже «сорвёт резьбу».
Драться с обезумевшим от злости Шарди в мои планы не входило. И так, потерял несколько драгоценных минут, пока вразумлял бородатую братию, объясняя, как нужно разговаривать со старшими.
— Вот ты где! — входная дверь чуть не слетела с петель, с грохотом впечатавшись в стену от мощного толчка снаружи. Как минимум, сейчас в таверну должен был ввалиться кто-то невероятно крупный, с габаритами недавней троллихи-подавальщицы.
Но — нет. Впустив Утрамбовщика, дверь медленно начала возвращаться на своё законное место.
— Я задолбался тебя искать! — укоризненно выдохнул гном. — Давай, пошли скорее. Тебя там Лиэль с собаками скоро разыскивать начнёт, а он тут пиво со всякими утырками жрёт. Совесть есть?
— Она злая? — дружески хлопнув Утрамбовщика по плечу, поинтересовался я.
— Нормальная была, — отмахнулся он. — Ты точно справишься. Пойдём, только в темпе, — потянул он меня за рукав.
— Боец! Ау! — изумился сзади Шарди. — тебя разве не учили, как нужно приветствовать старших по званию?
— Да иди нахер, чучело! — возмутился Утрамбовщик, мельком глянув на Шарди, как на умалишённого, и снова повернулся ко мне. — Всё, братан, погнали, — поторопил он, не замечая, отвисшей челюсти командира «хирда».
— А вот мои бойцы, — ухмыльнулся я. — Так что я тебя где-то понимаю! — уходя, я подмигнул Шарди, который продолжал стоять, беспомощно переводя взгляд то на меня, то на Утрамбовщика, которому было абсолютно плевать, что он только что просадил репутацию с самим Шарди, гномами Кроат-дума и поставил жирный крест на одном из расовых квестов у гномов.
«Да, к такому Шарди жизнь ещё не готовила», — ухмыльнулся я на ходу, мчась со всех ног за гномом по улице.
Дон-Мор был похож на растревоженный муравейник, в который ткнули тлеющей головёшкой, как следует расковыряв его. Несмотря на то, что распоряжением Османдины город был наглухо закрыт для чужаков, в него как-то смогли проникнуть все эти разумные, которые сейчас в испуге бежали по улицам Дон-Мора в направлении единственного выхода из города. Причём, я бы понял, если хотя бы половина из них держала в руках хоть какое-то оружие.
Всегда считал, что здесь проживают исключительно Ведьмы. Как оказалось, я ошибался. Дон-Мор оказался таким же городом, как и сотни других в империи, как в плане безопасности, так и в плане анархии, которая моментально воцарилась, как только произошли временные перестановки в руководящем аппарате Ведьм.
Гномы вообще вон под шумок умудрились ввести в город часть одного из «хирдов», замаскировав его под состав посольства. Я, конечно, не специалист, но даже мне было предельно понятно, что если бы не вся эта неразбериха, коротышек бы гарантировано развернули вместе с послами в направлении Кроат-дума, даже не став ничего объяснять. Чисто номинальная охрана послов — это одно. Но беспрепятственно пропустить в Дон-Мор даже десяток закованных в броню бойцов, которых все знают, как профессионалов своего дела — это ни в какие ворота уже не лезет.
