его плечу, снова чувствуя, как он дрогнул и весь напрягся. Настолько, что мышцы задрожали под моими прохладными ладонями.
– Я не хочу делать тебе больно.
– Это не боль, Алу, – хрипло выдохнул он и тяжело сглотнул, однако не сдавил руками сильнее. – Это желание.
Он всегда говорил правду.
Каждое его слово вызывало бурю эмоций во мне.
Вот и сейчас я задержала дыхание, совершенно растерявшись.
Люди редко говорили правду.
Особенно вот так – глядя в глаза и не пытаясь скрывать совершенно ничего. Делая это искренне и без каких-то скрытых мотивов.
Сразу привыкнуть к подобному было сложно.
Норд рассматривал мое лицо, буквально всем своим существом впитывая мои метающиеся эмоции, и добавил тихо:
– Не хочу, чтобы ты боялась меня, девочка. Я – зверь, и не умею быть нежным. Но я клянусь тебе, что никогда и ни за что не причиню тебе вреда! Никогда не сделаю так больно, что ты возненавидишь меня!
– Я верю тебе, Норд.
Он склонился надо мной, заглядывая в глаза пронзительно и жадно, и хрипло выдохнул:
– Тогда поцелуй меня, моя услада.
Всего лишь фраза и я еще не прикоснулась к Берсерку, а его зрачки уже полыхнули и стали расползаться чернотой по невероятно яркой радужке глаза, отражая накал страсти и тот огонь, который охватывал все его существо каждый раз, стоило только коснуться его.
Я нервно облизнулась, посмотрев на его манящие губы, и не сразу смогла тихо проговорить:
– …ты уверен?
– Да.
Значит, и я должна была проникнуться его уверенностью и не бояться.
В первую очередь за него самого.
Ведь в том состоянии, в котором сейчас находился Норд, меньше всего нужны были новые потрясения для его организма.
Или, напротив, нужны?
Как необходим адреналин ради того, чтобы двигаться дальше и не сойти с ума от боли.
Я не была девственницей.
Но так вышло, что от близости с мужчиной не получала особых эмоций, поддавшись много лет назад на очень убедительные уговоры, что так делают все. И все в восторге.
Очень глупо.
И будь во мне столько же опыта, как сейчас, я бы ни за что не позволила себя уговорить на столь сомнительное мероприятие, от которого в конце концов остались не самые приятные воспоминания.
А сейчас я чувствовала трепет и волнение, даже толком не касаясь этого создания.
Мне нравилось то, как он реагировал на меня.
И как мои душа и тело начинали трепетать от каждого его слова и взгляда.
Поэтому если и были какие-то сомнения в отношении того, стоит ли целовать Берсерка именно сейчас, то они растаяли с шипением, стоило мне только увидеть, как Норд блаженно закрыл глаза и упругая венка, что была видна под горячей кожей на шее, мелко запульсировала, оттого что кровь понеслась с ускорением от одного только ожидания поцелуя.
Он был невероятный в каждом проявлении своих эмоций!
Искренний, настоящий, правдивый и такой откровенный, что каждый раз перехватывало дух!
Я потянулась вперед, аккуратно положив одну ладонь на его колючую щетинистую щеку, и, затаив дыхание, осторожно прикоснулась к горячим губам, ощутив его судорожный вдох и дрожь по телу, что пронеслась волной.
Мне хотелось сделать все правильно, чтобы подарить ему силу и свою нежность, а не навредить.
Но когда Норд отозвался на поцелуй, повторив мое движение, и скользнул своими губами по моим, то все медленно, но верно пошло не так, как задумывалось.
Он даже не пытался скрыть, что эти касания нравятся ему.
Очень.
Очень!
Я немного опешила, когда услышала звук, похожий на мурчание.
Ощутила его собственной ладонью, что продолжала лежать на его груди. Но губ не оторвала, только обхватила его нижнюю губу, чуть прикусывая, и снова ощутила всем телом, как его кожа полыхнула жаром.
Наверное, следовало остановиться и не усугублять ситуацию еще больше, ведь, в конце концов, мы были в доме короля, и не ясно, что нас ждало дальше.
Но я так хотела познать его вкус и жар, что в какой-то момент сама потеряла голову, скользнув языком по его губам, и раскрыла их, чтобы коснуться его языка.
Норда просто подбросило.
Словно ударило током.
И мурчание в груди перешло сначала в стон, а затем в низкое раскатистое рычание, от которого на моем теле выступили мурашки.
Его мощь и сила струились по моей коже кусающими разрядами, пробираясь под одежду и заставляя мелко дрожать в его руках, что сомкнулись с такой жадностью и пылом, от которой стало больно.
Норд тут же повторил движение языком за мной, делая это со всей своей звериной страстью и жадностью до касаний.
Он просто кинулся в омут с головой, познав то, что не знал никогда ранее.
Но и я не знала.
Что может быть вот так – сладко, горячо, сильно!
До полного отрыва от реальности!
Да, я целовала мужчину до этого дня, но вот так, как сейчас, – никогда.
С эмоциями и искрами глубоко в душе, от которых в теле расцветали яркие вспышки, выкручивая мышцы и кости от желания делать это снова и снова. Еще и еще.
Никто из нас не собирался останавливаться.
Мы отдавались этому поцелую настолько глубоко, что окружающая реальность стала просто размытым пятном в сознании.
Мы сходили с ума и не могли насытиться друг другом, открыв то, что никто не ведал и не чувствовал до этого момента.
Эти чувства опьяняли.
Сводили с ума.
Делали безумными и жадными до новых эмоций и огненных ощущений.
Меня больше не пугало его рычание, но когда Норд неожиданно обхватил меня руками, не давая пошевелиться, и сжал так, что я ахнула в его губы, – стало ясно, что он сорвался в пропасть
