делать быстро». Всего он написал более 170 статей и две монографии. Большинство ученых сталкиваются с проблемой, как написать статью, а Несов не знал, где их печатать в таком количестве[94]. Он описал 388 таксонов и даже один класс, в основном мезозойских позвоночных: рыб, амфибий, динозавров, птиц, ихнофоссилий.
После сорока лет у Несова неожиданно появилась большая тревожность, которая приходила приступами. Он лечился от этого душевного недуга, два раза ложился в больницу. Но хороших лекарств в те годы не было. На этот фон наложились распад СССР, экономический кризис, смена работы и сильное падение заработка. Болезнь, возможно, стала следствием той травмы, которую Несов получил в юности.
Звоночки звенели все громче. В одну из последних экспедиций по Азии за отрядом прибыл вертолет. Несов отказался лететь с другими и ушел в пустыню. Потом вернулся домой привычно – пешком, на попутках и поезде, с тележкой, заставленной тяжелыми рюкзаками.
1 октября 1995 года он покончил с собой.
За семь лет до трагической развязки, в 1988 году, Несов совершил очередное крупное открытие. Вместе со своей женой Линой Головневой он отправился на север, на Корякское нагорье Чукотки.
Головнева занималась пограничными флорами мезозоя и кайнозоя. В Корякии были богатые местонахождения и позднемеловых, и раннепалеоценовых растений.
В тот год Головнева наметила работы на разрезах последнего века мелового периода – маастрихта. Эти породы выходили на свет в районе реки Каканаут. С Несовым они долетели до Анадыря, оттуда двести километров на вертолете к Пекульнейскому озеру, его пересекли на катере, а затем бригада оленеводов подбросила их на тракторе еще километров на пятнадцать ближе к Каканауту.
Каканаут – небольшая река в окружении лысеющих горных вершин. В нее впадает множество ручьев, прорезающих темные толщи позднего мела.
«Я ехала за растениями, а Лев за динозаврами, он их везде искал. Когда собирался на Чукотку, всем говорил, что будет искать динозавров. Ему отвечали: ну какие динозавры на Чукотке?..» – говорит Головнева.
Лето выдалось холодным, ручьи были завалены снегом. Хотя на склонах холмов зеленела трава, внизу в оврагах лежали сугробы.
Породы оказались необычными: сцементированный, очень плотный вулканический пепел – тефра. Некоторые слои были переполнены отпечатками листьев, в других слоях листьев не было, залегали только крупные обломки древесины. Слои возвышались крутыми обрывами вдоль ручьев и подчас достигали высоты шестиэтажного дома.
«Я смотрю на стеночку, говорю: "Лев, какая-то здесь странная древесина, какая-то не такая…" – вспоминает Головнева. – А он отвечает: "Какая древесина? Это же кость!"»
Кость была черная, с глянцевой блестящей поверхностью, размером с полено.
Следующие дни Несов провел, разбирая темный слой тефры. Костей оказалось много, но все они были разрозненные, часто поломанные. Извлекать их было нелегко. Слой с костями выходил на большой высоте, тефра едва поддавалась молотку и была гораздо тверже костей.
Несову удалось извлечь несколько десятков костей и зубов динозавров. Их обладатели обитали на Чукотке незадолго до великого вымирания в конце мелового периода.
Регион тогда отличался сильной вулканической активностью. Захороненные на Каканауте динозавры жили совсем рядом с вулканом. Зерна пепла в слое были крупные, значит, вулкан находился не дальше чем в десяти километрах: тяжелые частицы далеко не летают.
Спустя пятнадцать лет Головнева вернулась на местонахождение с Паскалем Годефруа. Они нашли еще один слой с костями, а в нем небольшую прослойку с зубами и обломками яиц – первыми яйцами полярных динозавров. Скорлупа принадлежала как минимум двум типам яиц.
Находка стала еще одним доказательством, что динозавры постоянно жили в приполярных и полярных областях. Химический анализ скорлупы показал, что во время кладки самки динозавров пили талую воду. Вероятно, она поступала с возвышенностей, на которых лежали снежные шапки.
В следующие годы Головнева еще два раза приезжала на динозавровые слои Каканаута, были найдены две «ноги» – большие бедренные кости динозавров. Других захоронений костей не нашлось, только два слоя с небольшими выходами на поверхность.
Ничего более целого, чем отдельные кости и зубы, найти не получилось, но и они дали важную информацию.
Зубы принадлежали целому зоопарку динозавров: гадрозаврам, цератопсам, тираннозаврам, дромеозаврам, гипсилофодонтам, троодонтам и анкилозаврам, которые жили 66–68 миллионов лет назад.
Впервые удалось открыть очень богатую полярную фауну динозавров. Она оказалась не менее разнообразной, чем в южных регионах. Годефруа говорил журналистам, что для всех это был большой сюрприз[95]. Причем сопутствующая фауна отсутствовала: ни черепах, ни крокодилов. Вероятно, здесь в самом деле было холодно и некомфортно для привычных нам рептилий. На Чукотке нашли только динозавров.
По остаткам растений удалось точно определить температурный режим.
В конце мелового периода в окрестностях Каканаута средняя годовая температура составляла 12 градусов по Цельсию (плюс-минус два градуса), примерно как в современной Анапе или Краснодаре. Летом температура в среднем колебалась около 20,6 градуса, зимой – около 4,8, но иногда могли случаться слабые заморозки[96]. Снег был редкостью, и динозавры едва ли сталкивались с ним каждый год.
Неподалеку располагалось море. Климат можно назвать умеренным морским[97]. Больше всего он напоминал климат японского острова Хонсю с мягкими зимами и большим количеством осадков.
Динозаврам серьезно мешали две особенности региона: холод и полярная ночь. Как они с ними справлялись, неясно. Вероятно, у них была какая-то другая, еще не вполне понятная нам физиология.
Может быть, динозавры успевали нагулять жир за лето? Или в сумерках питались хвойными и корой? Неясно. Вегетационный период у растений Каканаута длился примерно семь месяцев, полярная ночь – около трех месяцев.
Точно так же непонятно, как приспособились к полярной ночи сами растения. Подобно динозаврам, они отличались большим разнообразием. На сегодняшний день в окрестностях Каканаута добыты остатки почти полусотни видов.
В конце мелового периода здесь росли хвойные и широколиственные леса с платанами, секвойями и древнейшими березовыми. Состав флоры отличался мозаичностью: типичные меловые растения были перемешаны с палеоценовыми.
Ископаемая флора Чукотки имеет мировое значение. Она позволяет в деталях проследить изменения, которые случились с растениями накануне, во время и сразу после массового вымирания. Такая последовательность есть только здесь и в
