– Осуществляет сомнительные «прочие» услуги, – подхватила Татьяна.
– Возможно, что с их сомнительностью я погорячилась и ничего предосудительного в них нет! Хочешь, я его спрошу про эти услуги?
– Симона, как я от тебя устала, если бы ты знала, – махнула рукой Татьяна и опять уселась среди своих жар-птиц. – Делай что хочешь!
Сима с непередаваемой грацией пышного тела юркнула за дверь и через некоторое время опять предстала перед Татьяной с фотоальбомом в руках.
– Он говорит, что прочие услуги находятся в рамках возможностей данного мастера. Например, в дополнение к плитке он мог бы сделать нам еще и фриз… Кажется, так называется… И даже дал посмотреть фотографии… на предмет того, что он еще может. Кто его знает, Таня, что он подразумевает под словом «фриз»… Я, конечно, знаю, что это слово обозначает, но может, у них особая терминология? Эзопов язык?
Татьяна дрожащими руками приняла от подруги альбом и, закусив, губу, осторожно открыла его. Вместо обнаженных тел в разнузданных позах перед ней замелькали красиво отделанные интерьеры. Она с облегчением выдохнула, расправила плечи и протянула альбом Симе. Та взглянула на фотографии, скривилась и сказала:
– Полный облом! Но если ты настаиваешь, то мы все-таки попытаемся его соблазнить!
– Я?!! Настаиваю?!! – вскричала Татьяна. – Да мне он и даром не нужен! Я тебе сто раз об этом говорила!
– Тсс! – Сима приложила палец к губам и опасливо взглянула на закрытую дверь. – Не надо истерик! Не хочешь так не хочешь! Было бы предложено! И вообще: раз все так несчастливо сложилось, предлагаю слегка выпить и закусить. Раз уж зря тратилась на плитку, так пусть хоть жратва не пропадает!
Татьяна кивнула, и подруги отправились на кухню. Из туалета доносилось художественное посвистывание и хряпанье отдираемой от стен фисташковой плитки, положенной натруженными интеллигентными руками Марка Рудельсона. Татьяна подумала, что Сима чересчур безжалостно, вроде этой плитки, отдирала от своего сердца бывшего мужа. А вдруг бы еще пригодился? Вдруг Юлик Фенстер еще проявит себя с какой-нибудь не слишком красивой стороны? Как они тогда объяснят Марку, почему туалетная плитка по-хамелеоновски поменяла свой цвет с фисташкового на персиковый?
Подруги успели выпить только по одному бокалу вина, оказавшегося мозельским «Rote Blume», когда из туалета раздались электронные позывные сотового телефона, пыжившиеся изобразить начало Сороковой симфонии Моцарта. «Муж на час» сочным голосом, который почти не уступал так любимому Татьяной баритону Хворостовского, сказал:
– Алло. – И его рука с обручальным кольцом проворно захлопнула дверь туалета.
– Небось жена проверяет, где ее «мужа на вечные времена» носит, – съязвила Сима, отправив в рот оливку. – Как ты думаешь, Танька, может нормальной жене нравиться название их долбаной фирмы?
Татьяна хотела ответить, что ей нет никакого дела до этой фирмы и всех ее мужей, как дверь туалета открылась, и вышедший оттуда «муж» все тем же баритоном Хворостовского сказал следующее:
– Милые хозяйки, прошу меня извинить, но непредвиденные обстоятельства не позволяют мне закончить работу сегодня. К сожалению, я должен вас покинуть.
– Ничего себе! – возмутилась Сима и чуть не подавилась очередной оливкой. – Да вы и полчаса еще не работали!
– Совершенно с вами согласен, – не стал отпираться мастер, – но обстоятельства сильнее меня.
– А если мы заявим в фирму о ваших обстоятельствах? – не сдавалась Сима. – Как вы думаете, понравится ли это вашему боссу?
– Дело в том, что босс-то как раз мне и звонил. Он просит принести вам извинения от лица фирмы за причиненные неудобства.
– Хорошенькое дело! Мы за целый месяц вперед вас заказали, а вы раз – и за здорово живешь уходите! – Сима поднялась из-за стола и угрожающе зазвенела браслетами. – Как ваша фамилия? Мы напишем жалобу и… И статью вот в эту газету! – И она шмякнула на стол мятый лист с объявлением фирмы «Муж на час».
Татьяне показалось, что любимые кожаные ремешки, вплетенные в гриву подруги, угрожающе зашевелились, подобно змеям прически Медузы горгоны. Мастер умоляюще сложил руки на груди и сказал:
– Не стоит так волноваться, милая хозяюшка! Мое имя Юрий Степанович Архипов. Вы, безусловно, имеете право жаловаться в любые инстанции, но мой шеф, или, как вы изволили выразиться, босс, просил меня заверить вас, что фирма непременно перед вами реабилитируется. Я приду в ближайшее же удобное для вас время, плитка будет положена бесплатно, а, кроме того, вы получите денежную компенсацию за моральный ущерб. Как вам такая перспектива?
– Нравится гораздо больше, чем голые извинения от лица фирмы за причиненные неудобства, – процедила Симона.
Юрий Степанович Архипов достал из кармана изящную кожаную визитницу, вынул из нее ламинированную карточку и положил на стол, прищелкнув ею, как карточным тузом.
– Здесь мои координаты, – сказал он. – Звоните, когда определитесь с днем моего нового визита. За сим разрешите откланяться, милые хозяюшки.
Юрий Степанович совершил поклон в стиле поручика Ржевского и удалился из квартиры. Когда за ним закрылась дверь, Сима, соорудив на лице удивленную гримаску, задумчиво произнесла:
– Ни дать ни взять Андрей Болконский на балу у Анны Павловны Шерер. Ну и плиточники нынче пошли! Может, Танька, ты зря от него отказалась?
– Я тебе давно говорю, что туалетная плитка – это не наш профиль, – увела разговор от скользкой темы Татьяна. – Сотрудники совкового КБ должны красить туалетные стены до середины темно-зеленой масляной краской, а выше белить известкой. В крайнем случае, можно пригласить Рудельсона, чтобы он прилепил отбитые плитки обратно. Скажем, что Жертва отодрала, когда точила когти.
– Ты никогда не умела острить! – скривившись, заявила Сима. Она посмотрела на бутылку едва начатого вина, потом на Татьяну и сказала: – Знаешь что! Поехали к нам!
– Куда? – Татьяна не поняла, кого из своих мужчин имеет в виду Симона.
– К нам с Юлианом! Мозельское возьмем! Посидим втроем, как люди! Грустно мне что-то!
– Сегодня мне не хочется, Симка.
– Тебе всегда не хочется! Тебе бы только дыры на своем диване протирать! Поехали! – И она, не принимая больше никаких возражений, вызвала по телефону такси.
Напротив Елисеевского магазина Симона приказала таксисту остановиться.
– Пошли купим еще чего-нибудь вкусненького, – предложила она Татьяне. – Тортик, фруктов… И всякого прочего… Гулять так гулять!
Татьяна знала, что возражать раздухарившейся Симе бесполезно и, тяжело вздыхая, вылезла вслед за ней из такси.
В Елисеевском они купили упаковку копченой осетрины, маринованные грибочки, ананас и коробку потрясающей красоты пирожных, похожих на белых лебедей.
