вместо того, чтобы растерзать, мордой в ладонь ткнулся. Не так уж бежать хочется и кричать. Ураганом сносит все претензии, которые я строила внутри.
– Надежда умирает последней, – закатываю глаза, но голос выдаёт меня с потрохами. – От счастья танцевать буду, Валид. В запой уйду на неделю.
– Лучше на три дня.
– Три дня? – оборачиваюсь, облокачиваясь на плечо мужчины. Хмурюсь. – Почему именно столько?
– На зоне свидания три дают, не больше. Приедешь ко мне, вместе и отметим?
– Как только тебя арестуют, Валид, я сразу и навсегда забуду о твоем существовании. Ты меня больше не увидишь. Ясно?!
– Ясно лишь то, что ты такая наивная, маленькая.
Отпускает меня, первым выходит из дома. А я остаюсь на месте, прожигая его спину взглядом.
И что это значило?
Глава 29. Валид
Александра пыхтит, вжавшись в дверцу машины.
Дует пухлые губы, стреляя меня взглядами.
Её стальные глаза – лучше любых пуль.
Охуенная девка.
Личный сорт дури, на которую заскакиваешь в мгновение ока.
Никогда так девку конкретную не хотел. Главное, чтобы красивая и старательная, а остальное – плевать. Одна, вторая, десяток… Ни лиц, ни имён особо не запоминал.
Поебать кого ебать.
– Что смешного? – девчонка не поворачивается, реагирует на мой смешок. – Нам ещё долго ехать?
– Полчаса, на другой курорт заедем, – объясняю, выезжая на основную дорогу. В машине только мы вдвоём, остальных я по другим делам отправил. – Не терпится познакомиться с моими друзьями?
– Всегда мечтала подружиться с уголовниками. Надеюсь, что там облава будет, вас всех загребут.
– Язычок побереги. Ещё пригодиться сегодня вечером. Поработаешь им как надо.
– Не боишься, что я тебе что-то откушу?
– Не откусишь.
Александра вздёргивает темные брови вверх, давая понять, что зубами воспользуется с радостью. Дикая.
Должно бесить это. Её своенравность, истончающийся страх. Ведёт себя так, будто может кусаться и ей ничего не будет.
Не заложница, а моя…
Моя женщина, которая может свои закидоны выдвигать.
А я эти закидоны собираюсь нахрен отправить.
Трахать бы девчонку, пока напускную обиду не выбью до конца.
Чтобы сменила свою злость на открытое желание.
Насаживалась, кайф ловила, умоляла сильнее её брать…
Да, раньше было плевать на девок, которые бывали в моей постели.
Но с этой я попал.
Её хочется сильнее, чем каких-то гипотетических девок, готовых на всех.
Перманентно. Константой, твою мать, сделать хочется…
И натрахаться не получается. Вечной голодный и неудовлетворённый. Хотя Александра всё меньше отталкивает, позволяет больше.
А мне – мало.
Вообще, по-хорошему, с дочкой прокурора давно нужно было всё закончить. Отправить подальше, пока дела не решу. Достаточно других, кто на роль охранника сойдёт.
Ясир вон, вроде неплохо справился. За девчонкой смотрел, отчёт мне отправлял. Ничего лишнего не базарил. Отправить его с Александрой куда-то в глухой лес и избавиться от головной боли…
Надо.
Но почему-то не делаю.
Конечно, можно и Лащенову дочь вернуть. Свою главную роль Александра отыграла, стала отличным залогом моего побега. Остальное – мелочь. Пусть девочка отдыхает.
А чем меньше я буду отвлекаться на Александру, тем лучше. Смогу заняться другими делами. Вернуть утраченную сноровку.
Раненое плечо ноет, напоминает о моей ошибке. А такого быть не должно. Слишком много людей, которые с радостью отправят меня в могилу. Нельзя отвлекаться.
В голове – одни доводы «за». Избавиться от Александры побыстрее и выдохнуть. Рациональность и логика голосуют так же. Девку прочь и жить легче будет.
А я укладываю ладонь на девичью коленку и думаю, что нихуя.
Потом.
Сейчас лапуля будет со мной.
Слишком уж я кайфую от того, как она выпускает колючки.
– Валид, – цедит, пытаясь убрать мою ладонь. В наказание забираюсь под юбку, сжимая бедро. – Хватит, ты же не будешь… Сейчас полиция остановит и…
– Бля, сладкая, ну сколько тебе повторять? Есть извращённые фантазии, ты их озвучивай прямо. Я эти намёки не понимаю.
– Какие намёки?!
– Что ты потрахаться в тюряге хочешь. Как чувствовал, что нужно было ещё в колонии тебя нагнуть. Прости, лапуль, исправлю это упущение.
– А ты можешь про что-то другое думать, кроме секса? Или кровь от головы к члену перетекает всегда?
– Вся кровь. Не, плохо у тебя с биологией, лапуль, надо наверстать.
– Что?
Хлопает длинными ресницами. Её раздражение сменяется любопытством. Поглядывает на меня, пытаясь разгадать новую уловку.
Александра нетерпеливо вздергивает подбородком, словно приказывает мне говорить.
Охуенная.
– Когда хуй встает, туда вся кровь оттекает. Не только от головы, из всего тела, – объясняю медленно, наслаждаясь тем, как Александра начинает краснеть. – Заполняет пещеристые тела и…
– Я поняла! – вскрикивает, размахивая руками. – Значит, ты уголовник-биолог? Какие ещё у тебя хобби?
– Это не хобби, а работа. Бывшая.
– Работа биологом?
Девчонка заметно оживляется, крутится на кресле. Она разворачивается ко мне лицом, не обращая внимания на то, что теперь моя ладонь практически касается её лона.
Плевать ей. Куда больше интересует новая зацепка о моём прошлом, чем то, что я могу снова её опорочить.
Настоящая акула пера.
Те, учуяв каплю информации, больше ни на что не реагируют.
– Ну? Валид, расскажи!
Сжимаю челюсть, вены вздувает от нарастающего гнева.
На самого себя.
Для кого-то рассказать о прошлом это фигня, не стоящая внимания. Но обо мне почти никто ничего не знает. Я не базарю о былом, не пускаю туда куда попало.
Лишь пару людей, ближний круг, знают больше про мою жизнь, прошлое, блестящее будущее специалиста, которое я сам обрубил.
И пускать в этот круг девку, которую я пару раз нагнул…
Так лажать не стоит.
Самое пиздецовое, что можно сделать.
Полная потеря хватки.
– Мне ведь интересно. Пожалуйста, – простит, хлопая ресницами. – А я тебе что-то о себе расскажу.
– Я про тебя и так знаю всё.
– А вдруг не знаешь? Или стыдно признаться, что великий и ужасный Палач работал биологом?
– Не биолог, а врач, – произношу, проиграв в этой схватке. – Врачом я работал, кроха. Учился, по крайней мере, на хирурга. Но потом сменил профиль.
– Убивать стало интереснее, чем спасать жизни?
– Оставь эти пафосные речи для другого, лады? Я ведь уже объяснял тебе специфику моей работы. Невинных жертв у меня не было.
– Если ты убьёшь убийцу, то количество убийц не поменяется.
– А если я убью
