— Может быть, как-нибудь.
Эпилог
Несколько лет спустя. Леша
Адреналин хлещет по мозгам, пока я гоню по детской трассе. Мы устраиваем такие соревнования каждый год, собирая всю нашу небольшую компанию, и, конечно, я всегда прихожу первый. Как и сегодня. Срываю с себя шлем, вижу аплодирующих детей и Леру, которая активно машет мне рукой, придерживая крупный живот. На той неделе мы узнали что четвертой у нас все — таки родится девочка, и радости Леры не было предела.
Ее понять можно, попробуй, утихомирь такую шумную ораву. Она бежит ко мне, насколько это возможно. Дарит шуточный кубок, а остальные бьют в лицо мишурой и серпантином. Мы ржем и идем всей гурьбой в ресторан, где уже накрыт стол к моему дню рождения. Дети же занимают наши места и начинают гонять по детской трассе.
Почему – то я уверен, что лет в шестнадцать все они попросят другие тачки, и меня бьет мандраж, что я могу себе позволить купить сыну любую машину. Он не повторит мою судьбу и не сядет в тюрьму, не будет гонять по свету в поисках себя. Хотя, если подумать, сложилось все не так плохо. Лера рядом, обнимает меня, целует, обещает десерт вечером. Ей скоро рожать, так что теперь мы себя вообще не ограничиваем, срываясь в пропасть разврата, как только закрывается дверь спальни. В остальном все знают нас как приличных и даже скучных Леру и Лешу.
Мы любим остаться дома, посмотреть какой – нибудь фильм, крайне редко куда – то срываемся. Пару раз в год тусим за рубежом. И неделю в год, оставляем детей на Балаевых и едем отрываться в Монако. Даже спустя шесть лет брака мы продолжаем как дикие трахаться, как только удается дорваться друг до друга.
Ко мне ковыляя, немного неровно подходит наш младший двухлетний сын, Макс. Лезет на руки, и я беру, цепляя бокал с виски. Он тоже хочет попробовать, но я даю ему сок.
— И чего, ты согласился? Будешь строить трассу во Владике?
— Не, я просто продам франшизу, пусть они там сами ебутся.
— Леша!
— Ну ты понял. Мне там зависать по несколько недель вообще не упало. Тут хочу быть, — и это чистая правда. Я хочу быть там, где Лера и дети. Меня немного пугает появление девочки. Все-таки это немного иначе, чем воспитывать пацанов. Тем дал подзатыльник или поджопник и все сразу усвоили. Лера конечно возмущается, но не спорит. А вот как быть с девочкой. Вон Марат с Викой дико балуют Ляську и, если честно, ее капризы напрягают даже меня. Она получает абсолютно все, что хочет, порой даже не уважая никого. Мне бы не хотелось, чтобы наша Сонька была такой же. Хотя то, что ее будут баловать три брата, факт.
Марат кивает на выход. Я отдаю Макса Лере и выхожу из-за стола. Мы с Балаевым идем покурить, хотя оба давно делаем это чисто по приколу, а не потому что тянет. Мы обсуждаем дела, детей, немного говорим о женщинах, которых любим. Но я вижу, что Марата что – то волнует.
— Помнишь Лейлу?
— Ну конечно, — эта девка была моей первой любовью, ради которой я хотел расшибиться в лепешку, а потом смогла выскочить замуж за Марата, причем обманным путем. – Она же в Турции?
— Я не знаю, где она, но меня напрягает, что Ляся все больше на нее походит. Парни за нее дерутся, а она кайфует. Вику не парит, говорит это пройдет, но она не жила с Лейлой, а я ее хорошо помню. Я все чаще вижу в ней черты Лейлы.
Марат с Викой усыновили дочь Лейлы - Лясю, которая даже не является их родной дочерью. Только потому что ее собственные родители оказались моральными уродами. Наверное тогда Марат меньше всего парился о наследственности, которая так или иначе даст о себе знать.
— Только не говори, что хочешь отдать ее родственникам?
— Нет- нет конечно! Она даже не спрашивает про них ничего. Просто не знаю, мне нужен совет. Не хочется потом проснуться однажды и понять, что рядом еще одна Лейла.
Я вздыхаю. У Лейлы был отец, который ни во что ее не ставил, хотел продать ее какому – то старику, потом подложил под тебя. Она по сути никогда себя не уважала, у Ляси же, наоборот, полная уверенность, что она самая лучшая и самая красивая. Ну мне так кажется. Так что я бы не парился. Вы немного перебарщиваете с любовью и вниманием, мне кажется, все же на место иногда нужно ее ставить.
— Согласен, но орать на нее у нас с Викой не получается.
— Вы боитесь, что она взбрыкнет и отправится к родственникам?
— Ей десять, теперь у нее есть право выбора. И мне не хочется терять дочь.
— Знаешь, даже если она дойдет до крайней точки и поедет туда, то быстро вернется. Потому что там женщину никогда не ценили и считали лишь инкубатором. А такое Лясе вряд ли подойдет. На самом деле в ней больше от Вики. Да и ты разве забыл, какую она шумиху развела, когда хотели закрыть приют для животных? Устроила целый пикет. Думаешь Лейла пошевелила бы хоть пальцем?
— Тут согласен. От Вики в ней тоже много, она на нее равняется.
— Ну и вот. Чего тебе переживать. Хотя я, если честно, уже сам паникую, думая о девочке. Я же замуж никогда ей выйти не дам. Да и братья…
— Да, это беда, — мы с Маратом ржем, а тут я чувствую касание к ноге. Кирилл, мой средний сын. Несколько серьезный для своего пятилетнего возраста, что порой пугает.
— Че, Кир?
— Там у мамы живот болит, но она, как обычно, никого не хочет беспокоить.
И правда, как обычно. О том, что она заболевает, мы узнаем только, когда она блядь в больницу попадает.
Я тут же тороплюсь к столу, где Лера продолжает смеяться с девушками, но держится за живот.
Наклоняюсь над ней, впиваясь в руку.
— Ты будешь молчать, пока не родишь?
— Мне кажется, это ложная тревога, как в прошлый раз.
— Давай рисковать не будем, — поднимаю ее из-за стола. Вика тоже вскакивает.
— Рожаешь?
— Да наверное просто гипертонус.
— Поедем мы, отвезем гипертонус в больницу, да? Девочки, пока.
— Пока, девчат.
— Лер, держи нас в курсе!
— Конечно! Леш, ну не так быстро. Мне больно!
— А мне не улыбается принимать роды. Тем более, это девочка.
Лера садится в машину, машет нашим пацанам, которые остаются с Балаевыми. Целует меня.
— Ты будешь самым лучшим папой.
— Я уже самый лучший папа. Видишь, у меня даже кепка есть, — надеваю и газую с места. Леру вжимает в кресло, а она ахает и шумно дышит.
— Отвлеки меня чем – нибудь. Чет так больно…
