Читаем без скачивания В память о тебе - Дафна Калотай

После Патриса она разуверилась в себе и в других. Больше Нина ни с кем не сближалась. Очень уж трудно было выполнять чужие капризы, быть открытой и откровенной. К тому же в глубине души Нина больше не доверяла мужчинам. Ни одному из них. Ее недоверие было основано исключительно на эмоциях. В Лондоне она часто встречалась с титулованными особами, выходила в свет в обществе красивых холостяков или известных вдовцов. Ее жизнь стала более светской, публичной. Ежедневник ее был заполнен всяческими мероприятиями. Нина безупречно одевалась и появлялась в драгоценностях из своей постоянно пополняющейся коллекции. Ее фотографии печатались на обложках журналов. И все-таки она стояла обособленно в лондонском обществе. И высокомерия в этом не было ни на йоту. Будь Нина до конца честна с собой, она бы признала, что не смогла вписаться в новую жизнь. Она перелетала с места на место, добросовестно преподавала хореографию, посещала премьеры и бенефисы, устраивала чаепития для все расширяющегося круга своих именитых знакомых, но не близких друзей, оставаясь при этом эмоционально чужой происходящему. Все ее бывшие ученицы давно уже были на пенсии. Иногда они писали своей наставнице.

Нина позабыла имена большинства своих прежних знакомых. Слишком уж много времени прошло с тех пор. Если бы она захотела их вспомнить, то, вполне возможно, это ей удалось бы, но только у нее не было ни малейшего желания что-нибудь вспоминать. Эта девушка из «Беллера» хочет, чтобы она предоставила какой-нибудь «вспомогательный материал». Хорошо. У нее наверняка найдутся открытки, записки и фотографии… Французские и британские ювелиры надоедали ей предложениями стать моделью для демонстрации их коллекции. В отделах светской хроники часто помещали ее фотографии. Дни и ночи были настолько заполнены, что совершенно не оставалось времени для воспоминаний.

Последнее время Нина стала вспоминать своих самых старых, самых первых друзей. Воспоминания приходили непрошеными. Мимолетные образы из недосягаемого прошлого…

— И что с ним стало?

Нина откинула голову назад.

Синтия сидела напротив нее на диване, дожидаясь, пока сварится суп.

— С лордом… как его там? Вы после еще виделись?

Вот такая старость?! Не просто медленное старение, а старческое слабоумие, когда прошлое постепенно вытесняет настоящее. Она не хотела становиться одной из тех, кто утратил связь со временем, кто не знает, утро сейчас или ночь, не хотела крошить еду на постель и потом подбирать эти крошки.

— Я… ну…

Нина выглянула в окно: деревья укутаны снегом, снег мерцает и танцует, подгоняемый ветром.

Прежде она не боялась, что безумие может коснуться ее. Таких случаев в ее семье не было. Впрочем, раньше люди жили гораздо меньше.

Синтия рассказывала что-то о своих бой-френдах и свиданиях вслепую. Как хорошо, что она повстречала Билли! На ее указательном пальце красовался маленький квадратный бриллиант. Билли сделал ей предложение на День святого Валентина.

— Первый муж добился моего расположения, даря цветы гибискуса. Каждый божий день он дарил мне букет! — Синтия рассмеялась. — Потом я вышла замуж, и мы стали жить с его родителями.

Нина оглядела одетую в медицинский халат и белые туфли Синтию так, словно видела ее впервые.

— Вы были замужем?

— Вышла замуж в двадцать один год. Тринадцать лет брака. Трое детей.

Почему это ее удивило? У Синтии есть семья. Говорила ли она об этом прежде? Возможно, Нина просто забыла.

— Чарлз и Раймонд учатся во Флориде, а Пенни живет со мной. Я забрала детей и переехала в Бостон. — Синтия запнулась, словно тоска по прошлому мешала ей говорить. — В следующем месяце исполнится двенадцать лет, — добавила она.

— Вы сбежали сюда от мужа? — вырвался у Нины вопрос, прежде чем она смогла его обдумать.

— Нет. Мы сначала развелись. Ну а потом… я не смогла жить там больше и уехала с острова. Вы ведь меня понимаете?

«Уехала с острова», — повторила про себя Нина.

Боль в шее сегодня немного спала, и она даже смогла кивнуть в знак согласия.

— Кто же не хочет пожить по-человечески… — сказала Синтия. — Вы ведь тоже приехали сюда ради этого?

Слишком много вопросов. Чего это она разболталась сегодня?

— Я не хочу говорить на эту тему — тихо сказала Нина.

А в душе ее уже заворочался страх от осознания того, что, возможно, Синтия отчасти права.

— Как продвигается работа над приложением?

Ленора, похоже, обладала шестым чувством, позволяющим почуять те краткие периоды, когда Дрю делала перерыв в работе.

— Медленнее, чем хотелось бы, но продвигается.

Особых проблем не было. Создатели каталога подготовили драгоценности к фотосъемке, потратив много времени на размещение украшений так, чтобы в полной мере продемонстрировать их красоту. Вышел еще один пресс-релиз с рассказом о наиболее интересных лотах будущего аукциона. Пресс-служба позаботилась о том, чтобы информация попала в возможно большее число газет и журналов. Дрю обожала предаукционную суету, чувство, возникающее после достижения поставленной цели, вне зависимости от того, насколько незначительной была эта цель. Свою теперешнюю жизнь она представляла себе в виде терпеливой и крайне педантичной подготовки к лучшей жизни, которой, вполне возможно, ждать осталось совсем недолго.

— Превосходно. Уверена, так оно и есть.

Зазвонил телефон. Дрю, с облегчением кивнув, отвернулась и сняла трубку.

Звонил Григорий Солодин. Он хотел узнать, не нашлись ли в бухгалтерских книгах следы янтарного набора.

Дрю смотрела вслед Леноре. К сожалению, похвастаться было нечем.

— Я изучила данные по Антону Боровому, но не нашла никаких упоминаний о наборах янтарных украшений. — Чувствуя, что разочаровала Григория, она секунду подумала и добавила: — Я смогла прочитать только англоязычные публикации. Думаю, на русском их больше.

— Если хотите, я прочту их.

Дрю решила, что Солодин считает ее недостаточно компетентной.

— Не уверена, что вам следует выполнять мою работу…

— Меня это не затруднит, мисс Брукс.

— Вы можете называть меня Дрю.

— Хорошо, Дрю. Эти данные заархивированы?

— Да, но я не уверена, что вы сможете найти их в сети. Конечно, можно поискать через ссылки, но… Ювелирный дом Борового давно прекратил свое существование, так что навести справки не у кого.

— М-м-м… Плохо.

— Я бы не сказала. Куда тяжелее собирать информацию о действующих ювелирных домах. Они никогда не делают свои архивы общедоступными.

— Серьезно? — с облегчением сказал Григорий Солодин. — Значит, мы ищем людей, владеющих записями о продажах ювелирных украшений, созданных Боровым?

— Да. В семье ювелира могли сохраниться какие-то записи. Или, вполне возможно, его потомки передали документы в музей, историческое общество либо библиотеку университета.

— В России?

— Не обязательно. Они могли эмигрировать в другую страну… А я пока поищу в американских архивах. Я уже позвонила в отдел систематизированных собраний Общественной библиотеки. Мне посоветовали обратиться в Чикагский центр российских и евразийских исследований, но там ничем помочь не смогли. Я созвонилась с музеями русских ювелирных изделий, но их сотрудники занимаются в основном императорскими драгоценностями, хранящимися в Эрмитаже, творениями Фаберже и подобными произведениями искусства. Никто не интересуется украшениями, которые носили обычные люди.

— Если я найду в Интернете регистрационную книгу или еще что, — сказал Григорий, — какие слова помещать в поисковик?

— Ну, любые… «янтарные серьги», «кулон прибалтийского янтаря», «кабошон с инклюзией». — Ручка двигалась в такт словам. — «Золотая гарнитура», «овальная оправа», «четырнадцать каратов», «желтое золото», «пятьдесят шесть золотников»… Я запишу их для вас и перешлю по электронной почте. Я не хочу злоупотреблять вашей любезностью, и, если вы что-нибудь найдете, мы наймем переводчика.

— Я сам переводчик, — сказал Григорий.

— Вы? — удивилась Дрю, вспоминая, не говорил ли Солодин этого раньше.

— Я литературный переводчик, перевожу русскую поэзию.

— Ой, а я люблю стихи!

— А каких поэтов вы предпочитаете?

— Ну, я не специалист по английской литературе, но люблю читать стихотворения. В колледже я слушала курс по современной англоязычной поэзии и после него сохранила все книги. Я люблю Сильвию Плат[29], Говарда Немерова[30] и Эдну Сент-Винсент Миллей[31]. Еще мне нравится Джордж Герберт[32] и Шекспир. У меня есть переводы стихотворений Пабло Неруды[33].

Жоржи, парень, с которым она недолгое время встречалась после переезда в Бостон, подарил ей томик стихов Неруды.