чувствую: не лица, а маски. Только маски не сказочного, фантастического, а реального мира. И, знаете, маски вдруг расплываются у меня, растворяются, и я вижу, четко вижу среди них и тех, кто писал донос на моего деда в тридцатые годы. И тех, кто уничтожил его. И тех, кто, поджав хвост, не подошел к умирающей женщине – только потому, что она из семьи врага народа.
Как-то Н. Н. Губенко – министр культуры, актер и режиссер – сказал мне: «Знаете, о чем мечтаю? Поставить фильм: “Как я был министром”». Я тоже верю: будет, и не один фильм будет, но – не вымысел, не чья-то больная фантазия или воспаленное воображение. Будут документальные фильмы-правды о людях перестройки. Благо, документального материала для них – официального и неофициального, письменного и устного, известного и пока малоизвестного – предостаточно.
Конечно, чаще, больнее всего я думаю о тех, кто был соратником, сподвижником Михаила Сергеевича, кто называл себя «братом по оружию»…
– Нет, я бы убрал это выражение.
– Ну почему же, – пожала плечами. – Называли… Кто отдал немало сил перестройке.
Нелегкие испытания встали на жизненной стезе каждого… Но всем ли оказались они по плечу, каждый ли может положа руку на сердце сказать: на крестном пути перестройки, в трудах за наше общее дело мы были, есть и будем вместе.
Вчитываюсь в строчки вот этого, – показывает, – рукописного письма Станислава Сергеевича Шаталина к Михаилу Сергеевичу, и так хочется верить в них! Письмо написано год назад.
«Дорогой Михаил Сергеевич! С горечью и неукротимым желанием бороться узнал о подробностях Пленума. Вы знаете, что я не люблю говорить начальству комплименты. Но хочу сказать Вам, что я уважаю и люблю Вас искренне и готов идти с Вами до конца. Не обращайте внимания на «правых». Они по глубокому историческому недоразумению считают себя коммунистами, а на самом деле являются политическими временщиками, не имеющими никакого права говорить от имени народа. Жизнь выбросит их, и народ будет говорить о них с презрением. Не обращайте внимания на кликушество «леворадикалов». Не в плебейском, а реальном понимании этого слова, может быть, я являюсь одним из самых левых в СССР. Но Вы проводите в целом единственно реалистическую программу спасения настоящего социализма и нашей страны. Если Вы захотите узнать мое мнение о придании ей более последовательного характера, буду рад этому. Проявите спокойствие и решительность на Съезде депутатов. Он – главная Ваша опора. Ленин не испугался Брестского мира. Отнеситесь философски и к безответственному решению Компартии Литвы. 3 января я вернусь из заграничного турне (я готовлю проведение длительного фундаментального проекта Восток – Запад) и готов выполнять любые задания, которые Вы мне можете поручить. Пусть эти слова помогут хоть на капельку улучшить Ваше душевное равновесие. Передайте мой искренний поклон Раисе Максимовне. Счастливого Вам и Вашей семье Нового года. У нас нет выбора: мы победим. Всегда Ваш академик Станислав Сергеевич Шаталин».
А вот и фотография, где все вместе. «Фотокор» – член-корреспондент АН СССР Шахназаров Георгий Хосроевич. По его словам, достоинство фотографии в том, что другой такой ни у кого нет: в столь узкий круг фотокорреспондентов, как правило, – даже в эпоху гласности – не приглашают.
Да, наверное, именно сегодня перестройка проходит пик своего напряжения. Сплелись различные, противоречивые, прямо полярные процессы и силы. И в центре этого гигантского вихря – Президент СССР и Генеральный секретарь ЦК КПСС, самый близкий для меня человек. Сможем ли мы достойно выйти из этого вихря, сможем ли идти к достойной современного чело века жизни, возродим ли лучшее в душах наших, сохраним ли лучшее вокруг нас?
Михаил Сергеевич живет в невероятном напряжении. Шесть лет повседневного самопожертвенного – в полном смысле этого слова – труда. Годы слились в один бесконечный рабочий день. Раньше 10–11 часов ночи я его дома не вижу. Да и домой приезжает с целым ворохом бумаг. Работает часто до двух, а то и до трех ночи.
В зарубежных поездках программы у него чрезвычайно уплотнены и напряжены. Переговоры, подписание документов, десятки встреч, мероприятий, все рассчитано до часа, до последней минуты пребывания в стране. Члены делегаций, пресс-групп, люди, сопровождающие его в поездках, хорошо это знают. Спать больше 4–5 часов во время визитов никогда не удается. При этом надо иметь в виду и состояние организма в связи с климатическими изменениями, сменой часовых поясов. К тому же Михаил Сергеевич никогда не позволял себе роскошь иметь не только день-два, но и несколько часов на адаптацию после сложнейших перелетов.
– Я заметил, что зарубежные визиты сейчас чаще всего приходятся на субботу или воскресенье. Если раньше время визитов измерялось днями, сутками, то сейчас – часами. В Испании – 30 часов, в Италии – 6 или 7.
– Правильно. А насыщенность, интенсивность визитов вырастает в геометрической прогрессии. Отключиться от работы не удается практически и во время отпуска. Всегда в отпуске готовит свои основные предстоящие выступления. Там писал и свою «Перестройку…». И главное – ни на минуту, где бы ни был, не прерывает связь со страной. Я подсчитала, в августе 90-го года, в эти двадцать удавшихся ялтинских отпускных дней, в среднем за сутки у него было до семнадцати срочных, «горячих» звонков.
Тогда, перед отъездом из отпуска, Михаил Сергеевич сказал мне: «Впереди – самое сложное время. Пойдут политические схватки… политическая грызня… Тревожно… Ведь это неминуемо будет сказываться на экономической ситуации, на решении экономических проблем. Архисложность наша сегодня: нельзя уступать консерватизму – не вырвемся. Но нельзя судьбу страны и ее будущее отдать наездникам. Погубят. Будем продолжать делать шаги. Может, и не все они будут точны, не все попадут прямо в цель. Но их надо делать и делать!»
Знаю, какая боль и тревога терзают его. Нелегко, всегда нелегко честному человеку. Вдвойне – человеку, взявшему на себя такой груз ответственности перед Отечеством и народом. Человеку, осознающему свой долг перед людским доверием, гуманисту и демократу по натуре, открытому к восприятию как счастья, так и горя людского.
– У Вашего мужа завидное самообладание. В чем секрет?
– О его выдержке, терпимости говорят часто. Правда, для других – такие тоже есть – это вовсе и не выдержка, а «отсутствие решительности». Это они как раз с подстрекательской целью заявляют, что политику не делают трясущимися руками. Опасные люди, выброшенные на поверхность нашим бурным временем. Но вернемся к Вашему вопросу. Однажды я слышала, как Михаил Сергеевич сам отвечал на этот вопрос. Это было в Финляндии на завтраке у г-на
