И с души сразу упал камень. Хотя мне-то что, даже если у него и есть ребенок? Я ведь все равно больше не увижу его после рассвета. И эта мысль вдруг отравляет все внутри, но я стараюсь отогнать ее прочь. Я с ним только до рассвета. И это все ради Флёр. Нужно держать себя в руках. Но почему-то становится все сложнее и сложнее.
С ним мне хочется совершать безумные поступки. С ним мне хочется делать то, чего я никогда не делала. Или зареклась не делать.
С ним я хочу танцевать.
Я ни секунды не сомневаюсь, когда заказываю диджею песню про русских олигархов и поднимаюсь на барную стойку. Я хочу этого. С ним хочу. Для него хочу.
Я танцую. И с каждым движением моего тела, с каждым поворотом головы меня наполняет эйфория. Именно в эту секунду, стоя на барной стойке и ловя его злые взгляды из-за моего выбора песни, я отчетливо понимаю, как долго ждала этого момента — когда снова буду танцевать. 10 лет никто не мог заставить меня сделать это: ни друзья, ни Себастиан. А Егору даже не пришлось меня заставлять. Ему вообще ничего не пришлось мне говорить. Рядом с ним я сама захотела этого.
Он мне нравится даже в гневе. Пожалуй, нет, не так. В гневе он мне нравится особенно сильно.
Вот сейчас на тротуаре, когда он возмущается песней и обвиняет меня в расизме, я смотрю на него и понимаю, что хочу его целовать. Злого, обиженного, но моего мужчину. Этой ночью он мой. Только мой. И я целую его, растворяясь в моменте.
Я рассказываю ему про свою биологическую мать. Я никогда не говорила о ней посторонним. Про нее знали только Флёр, Себ и Андре. Когда меня одолевали вопросами, почему я отказываюсь танцевать, я всегда что-то придумывала на ходу. Я готова признаться, в каком угодно своем грехе, я всегда легко говорила, что переспала с женихом сестры, но вот про свою родную мать никому не могла рассказать.
И это так странно, что я рассказываю ему. Потому что ему я могу довериться. Незнакомец, чужой человек, первый встречный… А доверяю. Потому что на него можно положиться. Он поддержит.
Чем ближе время его отъезда, тем жарче наши поцелуи. Нужно остановиться, иначе мы просто потеряем голову. Нас безумно тянет друг к другу. И я уже даже сама готова затащить его в туалет какого-нибудь бара и сорвать одежду.
Резко бью по тормозам.
— Мы сходим с ума, — отстраняюсь от него. Сердце колотится с невероятной силой. Мы обезумели. — Остановись, Егор.
— Я не хочу останавливаться, — делает шаг ко мне.
Я тоже.
— Все, Егор. Пора остановиться. Больше никаких поцелуев.
— Но почему!? Нас ведь тянет друг к другу.
— Вот именно поэтому, Егор. — Заставляю себя сказать эти слова.
Но надолго меня не хватает. Когда он поет для меня своим бархатным голосом, а я смотрю на него, как завороженная, меня снова охватывает мысль, что это мой мужчина. И песню он выбрал про нас с ним — Strangers in the night Синатры.
Мой князь Андрей. Да, именно так. Мой Андрей Болконский, а я его Наташа Ростова. Правда, она предала князя Андрея, собиралась бежать с Анатолем Курагиным, а потом Болконский и вовсе умер, но я сейчас об этом думать не хочу. Никогда не прощу Льву Толстому смерть князя Андрея и женитьбу Наташи и Пьера. Наташа Ростова и Андрей Болконский должны были остаться вместе.
Я не могу удержаться и снова его целую. К черту тормоза. Зачем сдерживать себя? Я хочу его целовать. Безумно хочу.
Но мой запал разбивается о его признание в том, что он пел раньше для другой. Для той, которую любил и на которой хотел жениться. Хочется дать ему пощечину и накричать. Как будто это измена. Как будто он мне что-то должен. Как будто он мне больше, чем случайный незнакомец, с которым я должна расстаться на рассвете.
Возьми себя в руки, Кнопка. Ты исполняешь мечту Флёр. Скоро ты с ним навсегда расстанешься. Он вернется в Россию и продолжит жить своей жизнью русского олигарха. А ты вернешься в Плезир и продолжишь волочить свое жалкое существование.
На мосту через Сену я наконец-то понимаю, что у нас общего. Это чувство не покидало меня с момента знакомства с ним. Наши истории зеркальны. Он на месте Флёр: его предали, и он это простил. А ведь он действительно похож чем-то на Селесту. Такой же романтик. И я так же, как и Флёр, могу ему довериться.
Я могла довериться и Себастиану, но с ним у меня не было ощущения стопроцентного взаимопонимания и гармонии. Хоть мы с Себом вообще никогда не ругались, но все же он меня не понимал. Например, ему всегда был непонятен тот факт, что я скучаю по Флёр и Андре. Он-то по ним не скучал. А для Егора важна дружба. Он простил лучшему другу предательство и до сих пор с ним общается.
Я нервно курю одну за одной, снова думая о том, какая я тварь, снова возвращаясь мыслями к самой главной ошибке в своей жизни. А он стоит и смотрит на меня. Весь такой правильный. Как Флёр.
Черт возьми, почему он так на нее похож?
Все-таки не выдерживаю и прошу его рассказать про ту единственную девушку, которую он любил. И он рассказывает. До ужаса неприятное чувство ревности поглощает меня, но я не подаю виду. Слушаю, как он говорит о ней и все больше и больше удивляюсь. Мы с ней явно очень разные. Прямая моя противоположность.
Мы идем встречать рассвет на Марсово поле. Меня всю трясет от мысли о том, что мы должны расстаться. Но так надо. Так хотела Селеста.
— Моя летняя девочка, — шепчет мне на ухо, и мое сердце пропускает удар. А потом по моему лицу начинают течь слезы.
Наш последний поцелуй я не забуду никогда.
«Если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился»
Такая фраза была в моем любимом американском сериале «Друзья». И сейчас я понимаю весь ее смысл. Я не хочу останавливаться. Сердце разрывается на куски от того, что эта ночь закончилась. Рассвет. Мы должны расстаться. Таков был мой план изначально. Прожить эту ночь вместо Флёр и уйти. Это все было ради нее. Я исполнила ее мечту. Теперь надо уходить.
— Меня зовут Мэриэн. Это мое настоящее имя. Я не Селеста. Я просто прожила эту ночь за нее. Это она мечтала о такой ночи с незнакомцем! Не я.
— Кто такая Селеста?
— Моя лучшая подруга, которая умерла. Это была ее мечта — гулять всю ночь с незнакомцем, а на рассвете расстаться с ним навсегда. Только поэтому я согласилась пойти с тобой, когда ты предложил мне в баре. Я просто исполнила ее мечту, назвалась ее именем, чтобы дать Селесте жизнь хотя бы на эту ночь. Глупо, правда? — я судорожно вытираю лицо от слез. — Но я до сих пор не могу смириться с ее смертью. Мне очень жаль, Егор, но мы должны расстаться на рассвете. Больше всего на свете я бы хотела остаться с тобой. Но я не могу. Прощай.
И я заставляю себя убежать. Я бегу очень долго, пока силы не покидают меня окончательно, и я не падаю на тротуаре, закрыв лицо руками.
Я потеряла его навсегда.
Глава 36. Без нее
POV Егор
Наши дни
Как только я сажусь на свое место в самолете, тут же вырубаюсь. Мне снится она. Я перебираю пальцами ее кудри, веду носом по шее, целую за ухом, вдыхаю ее запах, прижимаю к себе…
— Я люблю тебя, — шепчу.
— И я тебя, — слышу ее голос.
Я целую ее шею, она запрокидывает голову…
— Мистер, — кто-то меня трясет, и она растворяется. Открываю глаза и через пелену вижу лицо какой-то девушки. — Добро пожаловать в Вену. Вы должны покинуть самолет.
Я быстро тру глаза и недоуменно вращаю головой по сторонам. Салон самолета уже пуст. Я так крепко уснул, что не почувствовал ни взлета, ни посадки.
Пожалуй, мое состояние сейчас похуже любого похмелья. Не спал всю ночь, потерял ее, должен сейчас ехать куда-то выступать…
Остановите землю, я сойду.
Умываюсь в туалете аэропорта, заливаю в себя две порции двойного эспрессо, беру такси и еду с чемоданом на конференцию. Больше всего на свете я сейчас хочу почистить зубы, принять душ и уснуть мертвым сном. С ней в обнимку. Но вместо этого я должен что-то рассказывать про банковский маркетинг в России.
