глаза за линзами очков вытаращились, а кулаки сжимались до треска в костяшках. Тогда-то я и подумал, что, выставив индусов и купив тачку, вряд ли стану поддерживать с ним дружбу. Слыхал я ругань и погрязнее, но Андрюха не просто клял «ублюдскую Салтычиху», а будто программу ей прописывал.
Заткнулся он, когда на дорожке показались Юлия и Жанна Шуцкие – почему-то я узнал их без подсказки.
- Господи, вот две жертвы рваного гондона, - просипел Андрюха. – Небось, Марго с ними натерпелась… Сдать бы эту козу в интернат!
Шуцкая-старшая наставляла дочь на путь истинный, сама же от этого свирепея; Же-Ше была по-спартански лаконична.
- Ты мне чтоб не смела больше мать позорить, ты поняла? Я тебе кто? Мать? Ты что, Жанетт, передознулась? Ты порошок нюхаешь, да? Или ты им ширяешься, да?
- Не ширяюсь. Отвянь, мама.
- Ты как разговариваешь, а? Вот паскуда… Жанка, поогрызайся мне, я тебе башку сверну! Допилась, блин, дошмалилась до глюков. Торкает дочку-то мою! Жанка, слышь че, нет?!
- Слышу, не ори на меня.
- Не ори на нее… Тебя как, дедуля из подводной лодки не проведывал еще? Вот бы он тебе со дна морского по жопе нашпарил!...
- Мама, пошла в п…у!!! – выкрикнула Же-Ше, и, крутанувшись на пятках, зашагала обратно. Мать погрозила ей кулаком и поплелась к магазину бытовой химии, где, по ее выражению, «ишачила за копейку» - вернее, подрабатывала на полставки. Жанна поравнялась со скамейкой, и Андрюха, не остывший еще после директорской выволочки, решил прессануть ее авторитетом. «Шуцкая!!!» - рявкнул он. Я чуть заикой не остался.
- А? – настороженно спросила Жанна, приблизившись.
- Тебе надо как следует отдохнуть! Что за… что с тобой творится? Стресс у тебя, или ты, бедняжечка, на экзаменах переутомилась?
- А вам-то какая разница, Андрей Владимирович? – Же-Ше беспокойно переминалась, держа руку на сумке, и я заподозрил, что у нее там газовый спрей. Или еще что-то вредоносное. И с нее станется это применить, если Андрей Владимирович не прекратит ее нервировать. Девка и так не в себе.
- Большая разница, Жанна. Я – учитель, и мне…
- Хрен вам че. Вы с карифаном квасить намылились? Ну и квасьте, меня не трожьте только.
- Жанна, учти: еще один закидон… еще одна бутылка с кипятком из твоего окна, и осваивать кройку-шитье ты будешь в колонии. Не надейся, что мы, педсостав, вместо прислуги. Способ тебя приструнить мы найдем.
- Да знаю, меня Ерохина зазомбировала уже. – Дерзкий тон Шуцкой опасно контрастировал с затравленно мельтешащими глазами. – Скажите, Андрей Владимирович… А сколько батарея у мобилы заряд держит?
Андрюха запнулся.
- Что?
- Неважно, - вздохнула Же-Ше. – Наверное, долго. Если не разговаривать, то долго. Оставьте меня все в покое. Она скоро за мной придет.
- Кто придет?
- Она – Аминка. Придёт. Может быть, она уже тут. Где-то. Рядом. - Жанна это буднично сказала, без аффектации. Периферийные Же-Ше, с мордахами милашек, уже тронутыми жизненной распутицей, и с уголовным апломбом, у которых на всю жизнь выпадает одно доброе дело и то не по доброте сердечной, ТАК не говорят.
- Жанна, скажу тебе одно: хватит себя накручивать. У тебя были с ней контры, но не до такой же степени. Привидений не существует. Наука доказала, что их никто никогда не видел. Обратись к врачу, пусть назначит успокоительные. Или пустырника попей.
- Не привидение. Она САМА придёт. Она разложилась, и вместо мозгов у нее вонючий холодец, но она придет. Я… я поэтому бутылку бросила. Кто-то торчал в кустах под окном. Мне не разглядеть было, кто там. Вдруг Аминка… Я сбросила бутылку… она разбилась, но там никого не было.
- Там был дворник, он собирал мусор. Повезло, что ты его не убила.
- Не повезло, - отрезала Жанна. – И вообще – чего докопались? Я на каникулах! И я сама о себе позабочусь. Я никого не боюсь.
Уходя, она то и дело оборачивалась, обшаривая нас взглядом. Будто не исключала, что Амина Стасевич появится из дремучих зарослей за нашими спинами, а мы онемеем от ужаса, и наш крик не послужит сигналом к отчаянному бегству. Внезапно в сквере наступила идеальная, безупречная тишина – от такой тишины инстинктивно ждешь катастрофы, она сама по себе ее прелюдия. Непроизвольно я сконцентрировал органы чувств, анализируя природу звуков, витающих в воздухе запахов и контуры выстилающих траву теней.
На тропинку шмякнулась сумочка.
Жанна застонала. Нет, не застонала – сначала зарычала сквозь зубы, потом заревела. Она прикрывала пальцами капающий слюной рот и стонала на одной и той же ноте в басовом регистре. А из упавшей сумочки звучал и звучал закольцованный рефрен «Белых роз»…
____
Всё указывало на то, что смс-мистерию устроил Боря Живекин – школьный изгой невероятно отталкивающей внешности и с весьма дискретным восприятием реальности.
Природа милостиво отменила
