«Но ведь и я тоже!» — вдруг подумал он. И тут у Рюичи будто открылись глаза. Шестнадцать лет ему внушали ложь о величии и славе короля, но это делалось лишь ради его собственной безопасности. Ведь любые речи, направленные против Макаана, считались государственной изменой и карались смертью. Рюичи верил этой лжи, потому что так хотел его отец. Бенто пытался защитить детей, пока они не повзрослеют достаточно, чтобы понять и принять истину. Тогда он собирался привести их в «Паракку»... как привел туда Таками. Так кому же верить? Своему отцу или королю, о котором слышал только из легенд и лживых рассказов? Королю, который разгромил его родной дом?.. Нет, в своем сердце Рю-ичи больше не мог подыскать никаких оправданий Макаану. Он наконец прозрел.
— Мой отец состоял в «Паракке», — заявил он. — Хоши сказал, что это он создал организацию.
— Вместе с твоей матерью, — подтвердила Калика. — Они оба работали без устали. Именно Бенто первым помог мне, когда я скиталась без крова и поддержки.
Рюичи вновь помолчал, а потом решился спросить:
— Так ты знала мою мать?
— Совсем немного, — ответила Калика.
— Как она умерла?
Девушка вновь опустила глаза.
— Она погибла геройски, во имя «Паракки».
На губах Рюичи мелькнула слабая тень улыбки.
— По-моему, в глубине души я всегда представлял себе нечто подобное. — Он вновь посмотрел на Калику. — Кия очень хочет узнать, что случилось с нашей матерью, но спросить не решается. Наверное, до сих пор надеется, что в один прекрасный день мама еще вернется.
— Рано или поздно твоя сестра узнает правду. Когда будет к этому готова.
Вновь наступило молчание, а потом Калика подала голос:
— Мы все в большом долгу перед твоими родителями. Как ты думаешь, иначе с чего бы нам принимать вас обоих в Гар Дженне? Неужели ты думаешь, Хоши привел бы вас сюда, открыл все наши секреты и наше тайное убежище, где никогда не бывает посторонних? Ваши родители создали «Паракку». Они подарили ее нам. Они сделали нас единой семьей и дали нам цель в жизни. Твой отец был бы рад, если бы ты пошел по его стопам.
— Мой отец был хорошим человеком, — сказал Рюичи, и глаза у него защипало от слез.
— Конечно, — согласилась Калика. Рюичи поднялся, посмотрел на нее с высоты своего роста. Несколько мгновений он боролся с собой, мучительно подбирая слова, а затем напряженным голосом проговорил:
— Однажды я назвал его изменником. И теперь должен загладить свою вину.
Калика молчала.
— Я хочу вступить в ряды «Паракки», — заявил он.
— Знаю. — И Калика улыбнулась. Рюичи коротко кивнул, затем развернулся и вышел прочь, торопясь уйти, чтобы она не увидела его слез. Калика прислушивалась до тех пор, пока его шаги не затихли в темноте. Наконец она осталась одна.
— А у тебя никогда не было иного выбора, — промолвила она печально.
Вскоре во мраке погас последний огонек.
И вот, спустя семь дней после ночного разговора Калики с Рюичи, сын и дочь Бенто дали торжественный обет служения «Паракке». Обряд состоялся на рассвете. Все обитатели Гар Дженны, у кого в этот час не было неотложных дел, собрались на одной из самых просторных платформ. В ущелье повсюду раздавались птичьи трели, певшие хвалу восходу; утренний воздух дышал прохладной свежестью. Лиственный полог уже убрали, и первые солнечные лучи осветили лица людей.
Посреди платформы стояли Кия и Рюичи, которых сопровождали Калика и Хоши. Чтобы стать членом «Паракки», необходимо было заручиться поддержкой кого-нибудь из опытных, испытанных бойцов, уже доказавших свою преданность организации. Хоши согласился поддержать Кию, хотя и с небольшой толикой сомнений, — он до сих пор не забыл, с какой холодной ненавистью девушка расправилась с гвардейцами на рынке в Тасеме; Калика выступила поручительницей Рюичи.
У каждого подразделения «Паракки» был свой руководитель, а глобальные решения принимали сообща на Совете. Что же касается Гар Дженны, то здесь всеми делами заправлял избранный Хранитель по имени Отомо. Он и проводил нынешнюю церемонию. Хранителю Гар Дженны на вид было около пятидесяти зим, но, глядя на его руки, мощные, как дубовые стволы, и на широкую грудь, Рюичи ни на миг не усомнился, что Отомо способен одолеть любого бойца, даже вдвое его моложе. Обветренное лицо Хранителя всегда оставалось суровым и неулыбчивым.
Поручители заранее заставили близнецов как следует выучить ответы на все вопросы, которые должен был задать им Отомо. Обряд оказался на удивление коротким и простым, без излишней пышности и долгих речей. Под конец один из помощников вручил Отомо чашу с какой-то синей пастой, и тот, обмакнув в нее палец, вывел особые знаки на лбу у брата и сестры.
— Символ, что я начертал сейчас, — это знак изменений в вашей жизни, на которые вы согласились добровольно, — строгим голосом пояснил Отомо. — Вы должны оставить за спиной все, во что верили прежде, все, чему вас учили по приказу лживого короля. Отныне вы должны верить лишь тому, что видите своими глазами, и восставать против любой несправедливости. Этот символ и есть «Паракка». Он также означает смертный приговор для вас, если ваша тайна будет раскрыта. Лишь низвергнув тирана, вы сможете обрести свободу.
Помолчав немного, он вскинул руки.
— Вы — дети Бенто, нашего основателя, и с нынешнего дня вы тоже стали частью «Паракки»!
Отовсюду вокруг послышались приветственные возгласы, и Хранитель отступил, чтобы дать возможность собравшимся поздравить обоих новобранцев. Рюичи, улыбаясь до ушей, покосился на сестру. Встретившись с ним взглядом, она чуть заметно кивнула. Рюичи тут же помрачнел. Он знал, почему Кия присоединилась к «Паракке», почему она так этого хотела: она ненавидела короля и жаждала отомстить за то, что он убил ее отца. Чувства самого Рюичи были не столь простыми, но одно он знал наверняка: в этот миг, когда все приветствовали его, дружески похлопывали по спине и поздравляли, он вновь ощутил себя частицей большой и дружной семьи.
— Эй, Рюичи!
Рюичи сделал вид, что ничего не слышит. Он концентрировался, концентрировался изо всех сил, сосредоточив все внимание на крохотном камешке, лежавшем на поваленном бревне посреди поляны.
Потихоньку... Действуй осторожно... Пусть Поток станет тоненькой струйкой...
Он постепенно приоткрыл канал, сконцентрировался на камешке, стараясь заставить его сдвинуться с места, совсем чуть-чуть, совсем...
— Ай!
Энергия выплеснулась наружу мощным потоком. Рюичи тут же перекрыл его, но было слишком поздно. Силовой удар, вырвавшись из открытой ладони, сотряс воздух, ударил в камень, стерев его в порошок, превратил бревно в груду мелких щепок и выбил в земле огромную яму, в которой без труда поместилась бы и лошадь. Выругавшись, Рюичи с сердитым видом опустился на траву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
