Мысли текли неспешно, вяло, она лениво взирала на природу, которой безразличны были все суматошные людские дела. Мечты о театре не оставили ее, но ушли куда-то вглубь. Теперь Телия понимала многое из того, о чем раньше даже не задумывалась. Ведь в бунте явно виноват ее безвольный отец, который допустил его, не сделал чего-то важного, чтобы избежать такого исхода. А ведь и на ней, как принцессе крови царствующего дома, лежит немалая ответственность! Она тоже могла не строить из себя капризную куклу, а делать что-то полезное. Хотя бы те же театры и библиотеки в столице курировать. Да, пусть самой стать актрисой и не получилось бы, но помогла бы в исполнении мечты другим. Могла бы подбирать репертуар этих театров таким образом, чтобы зрители задумывались, становились добрее и чище — пьес такого рода немало. Но Телия ничего не сделала, замкнувшись в своих фантазиях, не обращая внимания на происходящее вокруг. Если ей суждено выжить и вернуться во дворец, то необходимо будет вести себя совсем иначе.
— О, ты гля, Мик, какая краля! — заставил Телию вздрогнуть чей-то грубый голос. — Ща позабавимся…
На краю поляны стояли два рослых мужика в давно не чищенных, изрубленных латных нагрудниках и обычных игмалионских черных шлемах, тоже старых и потертых. Один толстый и небритый, маленькие глазки поблескивали похотью, коричневые, никогда не чищенные зубы скалились из провала слюнявого рта. Второй казался жердью, настолько был худ. Унылое лицо, явно тот еще нытик. Говорил толстяк.
— Черненькая актерка покрасивше была, — буркнул худой, окинув девушку оценивающим взглядом. — Но эта тоже ничо. Сойдет.
— Так это вы убили актеров на той поляне?! — вскочила Телия, совершенно забыв о страхе, в ее душе загорелся гнев.
— Ага! — радостно подтвердил толстяк, похабно ухмыляясь. — Хорошо повеселились! Господин лейтенант ло'Доварди актерку сначала попользовать разрешил. И приказал, что всех, кто тут шастать будет, резать. Так что ты, краля, не трепыхайся, постарайся напоследок, подмахни, а мы за это тя опосля быстро убьем, мечом в глотку — и усе, ты на небесах.
— На небесах, значит?.. — прошипела девушка, ее ярость разгорелась пожаром. — Конфетка!!!
— Какая еще конфетка? — изумился худой. — Ты чо, девка, умом от страха двинулась?
— Сейчас увидишь… — появилась на губах Телии многообещающая улыбка.
Карайна ощутила зов кровной сестры, поняла, что той грозит опасность, бросила пойманную антилопу, сорвалась с места и побежала так, как не бегала, наверное, еще никогда. Она пятнистой тенью неслась между деревьями, неслась подобно молнии. И успела. Латники не успели приблизиться к девушке, когда Конфетка появилась на краю поляны. И низко, угрожающе зарычала, чтобы перенести внимание врагов на себя. Толстяк с худым вздрогнули, обернулись, увидели карайна с яростно оскаленной пастью и мертвенно побледнели, сразу поняв, что нарвались.
— Значит, быстро убьете?.. — издевательски поинтересовалась Телия. — Так сдохните сами, твари! Убей их, Конфетка!
Та метнулась вперед, два раза махнула когтями — и на траву рухнули два залитых кровью тела. Затем села и принялась тщательно вылизываться, предварительно сообщив сестре, что больше никого опасного поблизости нет. Девушка довольно долго смотрела на мертвецов, а затем до нее дошло, что это не Конфетка убила их, а она сама, Телия — Конфетка только орудие убийства. И ее вывернуло. Да, это были жестокие и недалекие, но все равно люди. И выхода другого не было. Но она стала убийцей…
Не сразу девушка пришла в себя, а придя, быстро собралась, избегая смотреть на мертвых латников. Надо было до темноты найти безопасное место ночлега. Конфетка сказала, что-то за несколько миль отсюда есть скрытый кустами овраг, куда никто не заберется. Уже сидя верхом, она в последний раз окинула мрачным взглядом поляну, где все произошло, поежилась и двинулась в путь.
Глава 11
Мимо проносились бесконечные деревья, иногда попадались поляны, ручьи и проплешины, еще реже небольшие речушки, наверняка кишащие рыбой — ведь людей здесь нет, некому вылавливать. Но Кенрик не обращал внимания на окружающее, будучи полностью погружен в себя. Случившееся этой ночью окончательно показало юноше, что все происшедшее прежде не было случайным, что за этим стоит нечто непонятное, с какой-то стати обратившее внимание на ничем не примечательного нищего писаря. Некая древняя и жуткая сила, имеющая какие-то свои цели. И что теперь делать Кенрик понятия не имел.
Ни Марк, ни карайны поутру ничего не заметили, что сказало о силе витого жезла больше, чем что-либо другое. Юноша попытался было рассказать наставнику о жезле, но не смог — рот словно заклеило чем-то. Это напугало его до полусмерти, заставило предполагать самое худшее, представлять себе всякие ужасы. Но лишь одной частью души. Вторая наблюдала со стороны, спокойно и рассудительно, просчитывая и анализируя каждый свой шаг и каждое событие. Такое было Кенрику несвойственно, и он с тоской понял, что нечто продолжает менять его душу и тело. Что же с ним будет в итоге? Кем он в конце концов станет? Не чудовищем ли?..
Откуда-то приходили новые знания — и это пугало еще больше. Теперь юноша знал, что такое стихиальная, визуальная и истинная магии, и чем они отличаются друг от друга. Мог легко сотворить кое-какие заклятия — убийственные заклятия, страшные и жестокие, способные превратить в ничто сотни человек. Помнил, как формировать плетения кровной магии, требующей гетакомбы жертв. И способы принесения людей в жертву тоже помнил. От этих воспоминаний тянуло оставить на траве скудный завтрак. Но чьи это воспоминания? Откуда они взялись в памяти Кенрика? Трудно сказать, но они были.
Внезапно Тень взревел и прыгнул в сторону, затем отчаянно выругался Марк и заорал:
— В сторону! Уходим, быстро, их слишком много, не справимся!
Реальность ворвалась в сознание Кенрика широким потоком. Одновременно нечто просканировало окрестности, и юноша откуда-то узнал, что они напоролись на засаду, состоящую более чем из полусотни лучников. Но как они сумели столь хорошо замаскироваться? Почему их не учуяли карайны? Вокруг засвистели стрелы. До юноши сразу дошло, что каждое мгновение может стать для него последним, и он снова перепугался. Нечто учуяло его страх и толчком выбросило из себя готовое заклинание, которое нужно было только взять и использовать. И Кенрик сделал это, от страха сделал, даже не попытавшись разобраться, что ему подсунули. Пальцы сплелись в некую фигуру, рот выплюнул несколько странно звучащих слов и… все люди и звери на три мили вокруг, не считая их с Марком и карайнов, просто перестали существовать. Просто взяли и умерли, неожиданно для себя. Смерть стольких разумных дала такой всплеск темной энергии, что нечто жадно заурчало, подталкивая Кенрика к сытной трапезе. И он втянул в себя эту энергию, еще не понимая, что творит. В сознании что-то сместилось, захотелось смеяться, петь и танцевать, словно юноша разом выпил кварту старого вина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
