Их ответная симпатия была выражена без всякой задержки.
Возвращаясь в лагерь тану, Керрик ощущал важность совершенного им. Но чувство это было недолгим. Когда они разбили лагерь, он почувствовал, что мысли его устремляются к городу и судьбе его. Следовало бы собственными глазами увидеть, что там случилось. Он сдерживал нетерпение, понимая, что не может оставить вместе столь разные существа, пока они не привыкли друг к другу. Даррас не желала даже подходить к самцам и, увидев их, немедленно ударялась в слезы – горе ее еще не утихло. Ведь подобные им мургу погубили ее саммад. Харл подобно Ортнару относился к самцам с опаской.
Только Арнхвит не боялся иилане", они его тоже. Иилане" звали ребенка «маленький-безопасный» и «только-что-из-моря». Они понимали, что с Керриком мальчика связывает нечто глубокое, но, конечно, не могли уяснить, что общего может быть у ребенка и отца. Ведь иилане" рождались из оплодотворенных яиц в сумке самца и почти сразу же попадали в море. Они помнили только эфенбуру – тех, с кем выросли в океане. Но самцы и о тех днях мало что помнили, ведь их сразу же отделяли от самок. Арнхвит всегда сопровождал Керрика, когда тот отправлялся разговаривать с самцами: он усаживался рядышком, наблюдая за их извивающимися телами, и вслушивался в шипящие голоса. Это было так интересно.
Дни шли, тану и иилане" держались друг от друга на расстоянии, и Керрик перестал уже надеяться на успех. Как-то раз, когда все заснули, он попытался уговорить хотя бы Армун.
– Зачем мне эти мургу? – возмутилась она, окаменев всем телом под его ладонью. – После всего, что было, их можно только убивать.
– Но ведь самцы ни в чем не виноваты, они жили в городе как в заточении…
– Хорошо. Вот и свяжи их. А лучше убей. Я и сама могу это сделать, если ты не хочешь. Зачем тебе говорить с ними, что тебя туда тянет? Извиваешься всем телом, издаешь эти ужасные звуки. Незачем это делать.
– Но они друзья мне.
Он уже не надеялся на слова – слишком часто приходилось повторять все это. Он погладил ее по голове и прикоснулся языком к очаровательно раздвоенной губе. Армун хихикнула. Так лучше, так, конечно же, лучше. Но, как ни хорошо с ней, он хотел быть довольным и остатком дней своих.
– Мне нужно идти в Деифобен, – сказал он Армун на следующий день. – Надо выяснить, что там произошло.
– Я пойду с тобой.
– Нет, ты останешься здесь. Меня не будет всего несколько дней – просто туда и обратно.
– Но это опасно. Зачем ты торопишься?
– Ничего не изменится. Долго я не задержусь, обещаю тебе. Я предельно осторожно подберусь к городу, а потом вернусь. Вы будете ждать меня здесь – мяса хватит на всех. – Он заметил направление ее взгляда. – Нет, эти двое не причинят вам вреда, я тебе обещаю. Самцы другие. Они боятся тебя не меньше, чем ты их.
Он пошел к своим иилане" – сообщить, что уходит. Реакцию нетрудно было предвидеть.
– Мгновенная смерть, конец жизни! – застонал Надаске". – Без тебя устузоу будут убивать. Они всегда убивают. Но я обещаю: они умрут вместе с нами, – с мрачной решимостью жестикулировал Надаске". – Мы не так сильны, как самки, мы всего лишь самцы, но уже научились защищать себя.
– Довольно! – доведенный до белого каления, замахал руками Керрик, прибегая к форме приказа высшей самки всегда низшему самцу. Что еще он мог придумать в этой странной ситуации? – Смерти не будет. Я приказал им.
– Но как ты, простой самец, можешь указывать самке устузоу? – с ехидцей осведомился Имехеи.
Гнев Керрика сразу утих, и он захохотал. Самцы так и не поняли, что глава всему не женщина Армун и он говорит не от ее лица.
– Уважительная просьба, – знаком показал он. – Держитесь подальше от них, а сами они не подойдут к вам. Сделаете ли вы это для меня?
Оба решительно выразили согласие.
– Хорошо. То же самое я скажу устузоу. Но, прежде чем отправиться в путь, я прошу у вас один из двух хесотсанов. Очень прошу. Оба наших умерли от холода.
– Смерть-от-шипов!
– Голод-без-мяса!
– Не забывайте, от кого вы их получили, кто научил вас пользоваться ими, дал вам свободу, спас ваши бесценные жизни, наконец. Отвратительный пример чисто мужской неблагодарности.
После долгих стонов и жалоб на жестокосердие самок они с сожалением передали ему один из хесотсанов.
– Сытый… – проговорил Керрик, погладив рот оружия, чтобы взглянуть на его зубы.
– Забота была проявлена: они ели раньше нас, – с сожалением проговорил Надаске".
– Благодарю. Вы получите оружие назад, когда я вернусь.
Керрик ушел на рассвете, прихватив с собой немного копченого мяса. Кроме еды и хесотсана, у него ничего не было, так что он шел быстро. Дорогу трудно было потерять из виду, он торопился. И только подойдя к границе внешних полей, Керрик замедлил ход. Теперь надо быть осторожным. Это была граница Алпеасака, но обитавший здесь скот иилане" давно уже умер, ограды зачахли. Впереди зеленел терновник внешней ограды.
Он оказался куда более зеленым, чем помнилось Керрику. Живая стена была покрыта огромными влажными листьями. А на длинных шипах гнили трупики птиц и мелких животных.
Иилане".
Но зачем они вырастили эту стену? Чтобы не впустить в город врага или не выпустить? Кому сейчас принадлежит город? Как его называть: Деифобен или снова Алпеасак?
В глубь суши идти было незачем. Конечно же, барьер окружал весь город. Чтобы незаметно обойти его по суше, потребуется не один день, и все равно он ничего не узнает. К морю! Остается идти к морю. Забыв про осторожность, он пустился бежать. И только когда весь вспотел и запыхался, он осторожно опустился на траву в тени дерева. Не дело, так двигаться дальше – это самоубийство. Надо красться, приглядываться. К тому же уже стемнело. Надо найти воду и устроиться на ночлег – и с первыми лучами солнца продолжать путь.
Он жевал мясо и думал, что не сумеет заснуть. Но день был тяжелым и длинным. Проснувшись на следующее утро, он увидел серое небо и обнаружил, что все его тело покрыто капельками росы. До берега было недалеко, но туман там был гуще, и ничего не было видно. Где-то рядом плескались волны. Осторожно, прячась за кустами, он выполз к знакомым дюнам. Придется переждать здесь, пока не рассеется туман.
День обещал быть жарким, солнце припекало. Когда туман рассеялся, он заметил в воде у берега темный силуэт. Из-под кустов он следил за его неторопливым движением. Черная шкура, высокий плавник. Урукето.
Он медленно плыл на юг к гавани. Появление урукето могло означать все, что угодно. Это мог быть и патруль, следящий за побережьем. Или же иилане" решили причалить здесь.
Но все стало ясно, когда он заметил две отвалившие от берега лодки с поблескивавшими раковинами на носах. В обеих были фарги, явно собиравшиеся за рыбой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
