– А в этом поселке разве нет камер наблюдения при въезде?
– Так должно быть, но в таких местах уровень преступности очень низок. Забор служит поселку надежной защитой, а у охраны на воротах есть собака, хотя они без досмотра пропускают людей, если им кажется, что те едут по делу.
Лео надеялся, что за это время О’Брайен дальше продвинется в своих поисках, но он знал, каким долгим может быть расследование, в котором нет конкретных подозреваемых.
– Так вы говорите, что просмотр данных с камер наблюдения напоминает вам поиски иголки в стоге сена?
– Вроде того.
– А как вы посмотрите на то, что отставной Нью-йоркский коп предложит вам свою помощь в этом?
– Вы шутите! При первой же встрече я расплачусь с вами первосортным виски.
– Тогда договорились.
Дальнейший разговор, который Лео не совсем понял, касался оцифровки, размеров файлов и сжатия материалов. О’Брайен пообещал, что все пришлет по электронной почте к утру следующего дня.
– Боюсь, что мне придется просить внука открыть эти ваши файлы, – сказал ему Фэрли на прощание.
Просмотр изображений авто на напряженной трассе был действительно похож на поиски иголки в стоге сена, но Лео подумал, что если эту иголку он поищет в двух разных стогах, то у него появится зацепка.
В четырех с половиной милях от дома, в Уэствуде, Дуайт Кук мерил шагами свою спальню.
Он вспомнил один давно забытый момент, когда отец кричал на него, наверное, классе в восьмом: «Прекрати маячить у меня перед глазами! Просто прекрати. Это ненормально! Мэгги, объясни своему сыну, как он таким образом может вывести людей из себя».
А его мать хватала отца за руку и шептала: «Прекрати визжать, Дэвид. Ты знаешь, что громкие звуки нервируют мальчика. А когда он нервничает, он ходит по комнате. И не смей называть его ненормальным».
В выпускных классах Дуайт приучил себя контролировать эту свою привычку и вместо хождения садился на руки. Он понял, что когда сидит на руках, сосредоточившись на тяжести своего тела на них, то это не нервирует людей так, как его мотание из угла в угол. Но сейчас Кук был в доме один, и ему некого было бояться. И он уже неоднократно пытался сесть на руки, но возбуждение не проходило.
На секунду Дуайт остановился перед своей кроватью, для того чтобы нажать на компьютере сначала кнопку «перемотка назад», а потом кнопку «воспроизведение».
Он просматривал материал с камер, когда на экране впервые появился этот мужчина. Он вошел в незакрытую дверь, с лицом, закрытым лыжной маской.
Двадцать три минуты. Именно столько времени отсутствовал Джерри, который вернулся в дом с пакетом из закусочной. Если бы он съел свой ланч на кухне, то человек в маске мог бы убраться из дома незамеченным.
Но Джерри не стал есть ланч на кухне. Он прошел прямо в кабинет, где мужчина в маске просматривал документы, которые Джерри оставил лежать на столе.
Дуайт продолжил свое хождение из угла в угол, с каждым наносимым ударом все крепче зажмуривая глаза. Оружием преступника была хрустальная пластина с гравировкой, которую Кук получил от Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, когда передал им первые сто тысяч долларов в качестве добровольного пожертвования.
Кук досмотрел, как нападение закончилось и как нападавший в маске повернулся и выбежал из кабинета, прихватив с собой две коробки с документами.
Надо было что-то решать.
Если Дуайт не передаст свое видео полиции, то у людей, расследующих это нападение, не будет никаких улик. А если передаст, то ему придется признаться в том, что он следил за деятельностью съемочной группы. Это уничтожит его как профессионала, не говоря уже о возможности судебного преследования. Но еще важнее то, что он навсегда потеряет доступ к съемочной группе и к расследованию убийства. Это был элементарный анализ затрат и результатов. Простая статистика. Что имеет больший приоритет: запись этого нападения или продолжение наблюдения за домом в Бель-Эйр?
Дуайт еще раз включил обратную перемотку, а затем остановил запись на самом четком изображении преступника. Еще раз посмотрел на эмблему на левой стороне белой рубашки поло. Даже ему, с его способностью обращаться с компьютерами и выискивать информацию в Интернете, качество записи не позволяло рассмотреть эту надпись. Нападавший был сухощавым мускулистым человеком, по-видимому очень сильным, но идентифицировать его было невозможно.
Так что запись была бесполезна. А если он продолжит наблюдение за съемочной группой, то у него может появиться возможность узнать, кто же убил Сьюзан. Дуайт закрыл лэптоп и прекратил свое хождение. Решение принято. Теперь надо сделать так, чтобы все сработало.
Лори наконец приготовилась укладываться, но увидела свет, идущий из-под двери спальни отца. Она тихонько постучала в дверь и открыла ее.
Лео лежал под одеялом, читая «Спортс иллюстрейтед».
– Прости, я увидела свет.
– Ты держишься, детка? – спросил он, опустив журнал и сделав ей знак войти.
Если она еще сомневалась, что за этот день постарела лет на десять, то вопрос отца подтвердил это. Она легла поперек кровати у него в ногах, положив голову на его закрытые одеялом ноги. Удобнее места невозможно было себе представить.
– Раньше я ненавидела, когда ты так меня называл. А потом, в какой-то момент, это превратилось в настоящую музыку для ушей.
– Иногда папочка знает, что делает.
– Но не всегда. Помнишь, как ты пытался свести меня с Пити Вантермоном?
– Не уверен, что соглашусь с терминологией, но соглашусь с тем, что мои попытки выступить в роли свахи оказались обречены на неудачу, как любит говорить Тимми.
– Пити был настоящий отстой, – продолжила Лори со смехом. – Ты убедил меня пойти с ним на тот дурацкий карнавал на Лонг-Айленде, а он до поросячьего визга испугался в зеркальном лабиринте и сбежал. И мне пришлось еще двадцать минут мучиться в поисках выхода.
– Ты влетела в комнату с криком, что навсегда прекратишь разговаривать со мною, если я еще раз попытаюсь выступить в роли Купидона, – хмыкнул Лео, вспоминая. – А потом, перед сном, мне пришлось еще выслушать лекцию твоей мамочки.
– Хотя намерения у тебя были хорошими.
– Если я правильно помню, то Пити должен был отвлечь тебя от Скотта Как-его-там-звали.
– Мистера будущего президента. Кандидата в конгрессмены. Уже в школе он всегда ходил с кейсом.
– Мне он не нравился. Он был какой-то… скользкий.
– Я тебе, по-моему, не рассказывала, но он стал юристом, и его поймали на незаконном использовании средств его клиентов.
– Вот видишь, – Лео завозился под одеялом, – папочка знает, что делает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
