все было кончено. Пребывающий в прострации барон позвонил мэру Жуаньи. Сообщил мне по-русски, что мэр, узнав цену, в судорогах оргазма.
— Мэр Жуаньи рыдает от горя, Бакстер. — перевел я американцу. — Но я прослежу, чтобы на следующей неделе вино доставили на твой склад.
— Вы понимаете, барон, что водителем у вас сейчас — спаситель французского виноделия? — я вез Якова домой.
— Кольцов! Этот балаган ты называешь торговлей?
— Папка у вас в руках — реальна?
— Да! И это ужаснее всего.
— И чем не доволен?
— Иван! ты опять втравил меня в аферу!
— Конечно. А ты не понял? Ему нужен груз в бочках. Он с ним протащит какую-то свою контрабанду. За это он готов платить.
— Но это же преступление!
— В каком месте? У тебя целая провинция без масла последний член доедает, на ослах пашут. А ты мне про преступления будешь трындеть? Да пусть хоть пол-Лувра утащат, мы здесь не при чем. Мы продали вино. Все.
— А как ты понял, что ему можно давать высокую цену?
— О! Это тайное искусство постигается только на практике. Лучше скажи, сколько ты мне заплатишь за выдающиеся достижения?
— Как!!?? Тебе еще и платить нужно? Брать с меня деньги, Кольцов — безнравственно.
— Хорошо, Яков Карлович. Я отправляюсь в Бордо. Когда господин Аллен объявится в следующем году, я думаю, мне будет что ему предложить.
— Сто франков?
— Еще бы червонец добавить.
— Какая жадность! Я узнаю, если можно будет записать в расходы, то так и быть сто десять.
— Вот ваш дом, барин.
Эльза Скиапарелли и Наташа отправляются на модный показ, но ужин я буду должен. И ты меня не жди, Ванечка, я поздно вернусь. И я поехал домой.
В кабинете плотно поселилась Наташа. Все было завалено и завешано какими-то эскизами, картинками, выкройками, и, почему-то, кусками мела.
Поэтому я занял другую комнату, решив сделать её своим кабинетом. Сварил себе кофе, и сел писать экономический прогноз для господина Келлера. Хотел кратенько, но вышло несколько страниц. Особо заострил его внимание на переориентации в производстве каучука из Африки и Аргентины с Бразилией, на Юго-Восточную Азию. И введение Германией в торговле широчайшего применения клиринга, и бартера. Что позволить им увеличит объемы с Латинской Америкой в четыре раза в тридцать пятом году. Потеснив США и Британию.
Запечатал в конверт, и бросил на столик чтобы экономка отправила с утра. Посмотрим, на реакцию друга Тима. Было уже заполночь и я улегся спать. Поздно ночью ко мне в постель скользнула Наташа и прижалась всем телом. Не просыпаясь прижал к себе. Стало совсем хорошо.
Глава 25
— Айвен, там полицейский у ворот, спрашивает хозяев — Марк приехал на работу позже меня, и у ворот цеха встретился с полицейским.
После дурацкой стычки, организованной бельгийским ювелиром, моя жизнь протекает в полном покое и довольстве. Мейдель уехал к себе в Жуаньи, и я предался безделью. Утром отвозил Наташу на работу, и ехал в цех. Где занялся тюнингом своего Ситроена.
Как всегда, все началось с ерунды. Все эпохальные свершения на планете, как правило, случаются из-за полнейшей фигни. Меня раздражал тонкий трехспицевый руль. Это закончилось тем, что мы с Марком разобрали мой автомобиль практически на запчасти.
Потому что: двигатель слабоват, тормоза странные и не информативные, Ситроен и эргономика друг о друге никогда не слышали, а этими фарами можно светить в сортире, но не на ночных дорогах. И что за сиденья? Что за колеса и резина? Да как люди на этом вообще ездят?
Так я оказался сначала на автозаводе Деляж. Я и не знал, что такая автомобильная марка существует! Тем не менее, они поняли, о чем речь, и согласились сделать руль и сидения. А меня по неумолимой логике управляемой катастрофы, занесло сначала на опытное производство Ситроен, а потом и вовсе в химическую лабораторию Дюпон.
В результате обычное купе Ситроен приобрело двухлитровый двигатель мощностью сил в сто пятьдесят. Что в нынешние времена просто чудовищна мощь. Рулевую рейку. Она уже разработана, и её доводят до серийного выпуска, но мне некогда ждать, и я купил опытный экземпляр. Четырехступенчатую КПП. Дисковые двухконтурные тормоза. Резину 215Х95R19. И соответствующие диски. Удобные, почти анатомические сидения. Финальную сборку проводила компания Деляж. Уже у нас в цеху, мы с Марком переставили на рулевую колонку включение дворников, и переделали рычаг КПП.
Пока суть да дело, я купил такой же Ситроен, только кабриолет. Потому что клевых девушек, летом, нужно конечно же возить в кабриолетах. Ты, Наташа, просто не понимаешь, эта ваша модная одежда, она на сезон-два. А есть вечные ценности. И одна их них — красивая девушка в кабриолете. Парень, что управляет этим кабриолетом — икона стиля, и вершитель моды.
— Ванечка! — в этом месте моего вдохновенного спича Наташин голос стал обманчиво-ласковым, — ты хочешь сказать, что я, для тебя — аксессуар, подчеркивающий твою крутизну?
— Я хочу сказать, твою радость, что у тебя есть такой классный я, должны разделять окружающие! И, ясное дело, они все, тебе в кабриолете, нечеловечески завидуют.
— Убью, Кольцов!
Тем не менее, от поездок в кабриолете мы оба получали огромное удовольствие. Заканчивался июль.
В своей жажде новаторства я дошел до того, что одел Наташу в шорты. Я купил в американском магазине джинсы, обрезал их, и, как-то поутру, одел её в шорты и футболку. Что за время! Прятать такие ноги в угоду этому лицемерному обществу! Она заявила что лучше ходить голой, чем в этом. Я её горячо поддержал. Ясно, чем кончаются такие примерки. Только потом, удобно устроившись на моем плече, она сказала:
— Вань, а у меня ведь теперь против тебя есть абсолютное оружие. Если мне что-то понадобится, мне достаточно надеть эти странные трусики, я ведь видела как ты на меня смотрел!
— Ну уж нет. Я добьюсь международного запрета на применения тобой шорт в агрессивных целях!
Так-то она по дому
