Читаем без скачивания Нить неизбежности - Сергей Юрьев

— Скажи, где та вещица, и я отвалю! — Харитон вцепился обеими руками в отвороты серой арестантской куртки и вдавил кулаки в грудную клетку своего бывшего поставщика краденой хуннской керамики, такой хрупкой, такой изящной, такой изысканной. — Ответишь правильно — станешь третьим лицом в мировой иерархии! Пожадничаешь — здесь и сгниёшь.

За дверью послышались торопливые гулкие шаги.

— Давай его забирать. Там будем разобрайся, — рассудительно предложил Свен, справедливо полагая, что у их беседы могут вскоре появиться нежелательные свидетели. Он тут же опустил кулак на макушку заключённого — тот мгновенно обмяк и начал заваливаться набок.

— Ты чего сделал! — вспылил Харитон. — А вдруг Тлаа его не пропустит? А?

— Ты чего там вопишь?! — громко поинтересовался надзиратель, с лязгом сдвигая засов смотрового окошечка. — Жрать тебе рано ещё.

Как только откинулась стальная ставня, Свен выхватил свой «дырокол», 9-миллиметровый «Лохер», и, почти не целясь, выстрелил в образовавшийся проём. Замкнутое пространство камеры заполнилось грохотом, который слился с воем сирены, криками, топотом, а потом повторился — вояка из Стогхальма выстрелил снова, заметив какое-то шевеление в окошечке.

Что ж, пусть солдат держит оборону. Дело, ради которого они припёрлись в такую даль, требовало немедленного завершения. Второй раз Тлаа мог и не оказать такой вот милости скромному коллекционеру антиквариата, желающего от жизни только одного — чтобы в его доме не переводились женщины с бёдрами, крутыми, как у хуннских ваз, и чтобы их упругая кожа светилась в полумраке фарфоровой бледностью… И ещё — пусть все города этого мира будут похожи на гигантские сервизы — дома-вазы, дома-чашки, дома-чайники, стадионы-блюда… И пусть над ними бесшумно кружат летающие тарелки…

— Ну, Маркелушка, пойдём со мной. Пойдём, дорогуша. Я воздвигну тебе храм, похожий на белоснежную амфору, и ты сможешь там проповедовать всё, что тебе заблагорассудится. Только отдай мне диск, и я тебе сразу же всё прощу и даже благодарен буду по гроб жизни. Кстати, жить мы с тобой будем вечно, пока не надоест…

Но, видимо, Свен перестарался, успокаивая клиента — Маркел лежал неподвижно и при синем освещении вообще был похож на покойника.

За спиной уже начал клубиться холодный туман, постепенно заполняя собой тесное пространство камеры.

— Нам уходить! — рявкнул варяг, заметив, что в дверное окошечко просунулся ствол автомата. — Хватать и уходить!

Харитон схватил за ногу неподвижное тело, потянул его туда, где туман стоял непроглядной стеной, и в этот момент охранник передёрнул затвор. Когда грянула первая очередь, они со Свеном уже катились по пологому каменистому склону на дно Чаши, а проход, открывший им путь в спасительную мглу, сдул короткий порыв холодного влажного ветра.

Свен сидел рядом, ощупывая левой рукой ушибы на голове, а правой сжимая свой верный «Лохер». Вдруг он вскочил и метнулся туда, откуда они только что вырвались, но полоса синего света, едва пробивавшаяся сквозь туман, уже исчезла.

— Ты куда это? — поинтересовался Харитон, поднимаясь на четвереньки — на большее сил не было.

— Каска мой там остался, — с неподдельной горечью в голосе отозвался Свен. — Жалко, хороший каска был.

— Ну ты нашёл из-за чего… — Харитон засунул руку по локоть в каменный монолит, некоторое время пытался что-то нашарить и извлёк оттуда новенькую эверийскую обшитую маскировочной тканью каску с мягким подшлемником. — На-ка, примерь. Если чего надо, ты ко мне обращайся — всё, чем могу…

Документ 1

Начальнику Службы внутренней безопасности Спецкорпуса Тайной Канцелярии генерал-майору Черену.

РАСПОРЯЖЕНИЕ

В связи с происшествием, имевшим место 29-го сентября сего года в следственном изоляторе № 26, не вижу необходимости проводить какого-либо служебного расследования. Взыскания, наложенные непосредственным начальством на начальника изолятора подполковника Телегу и нижних чинов, находившихся в карауле, рекомендую немедленно снять. Со всех свидетелей происшествия приказываю взять подписку о неразглашении, их рапорта и показания, данные в ходе предварительного следствия, засекретить и сдать в 3-й отдел архива Спецкорпуса.

Командующий Спецкорпусом Тайной Канцелярии генерал-аншеф Сноп.

Документ 2

Чем глубже безумец погружается в своё безумие, тем более логичными и последовательными становятся его поступки и слова. Некий пациент психиатрической клиники в Равенни двенадцать лет пребывал в полной уверенности, что он — цезарь Конст, завоеватель Галлии. Он был настолько убедителен в этой роли, что ему не только безоговорочно верили прочие пациенты, но даже некоторые санитары величали его не иначе как Божественный, Средоточение Славы, Живой Триумф, искренне считая, что в него воистину вселилась душа покойного императора. После того, как он полностью произнёс речь «Против консула Титуса», которая дошла до наших дней лишь в виде немногочисленных цитат, историки им заинтересовались более, чем психиатры. Известный беллетрист Джулий Блотто именно на основании стенограмм высказываний этого сумасшедшего написал «Дневник завоевателя», который до сих пор считается если не самым достоверным, то самым живым и убедительным описанием Третьей Галльской войны.

Но самое удивительное, что было связано со всей этой историей, не было зафиксировано ни в один из отчётов, сохранившихся в архивах, к которым имеется относительно свободный доступ. После двенадцати лет болезни пациент призвал к себе своих «подданных» и сообщил, что скоро его настигнет «стрела чужой судьбы», и передал тому, кого называл своим сыном Луцием, неизвестно откуда взявшийся золотой императорский венец. Через неделю после этого события он был выписан из клиники, поскольку все психические отклонения сами собой исчезли, и единственным, что его беспокоило, была частичная амнезия — из памяти стёрлось всё, что было связано с цезарем Констом. После ухода «императора» венец забрали у «Луция» на экспертизу, после чего тот скоропостижно скончался.

Последние события удивительным образом совпали с двенадцатилетним пребыванием Конста у власти, его добровольным уходом на покой и гибелью Луция почти сразу же после представления Сенату нового императора. Кстати, венец, который «император» из психушки передал своему «сыну», оказался абсолютно точной копией венца цезаря Конста, который хранится в галерее «Синьоро да Рома», и последние исследования показали идентичность обоих предметов даже на молекулярном уровне.

Бен Чартер «Тайны, которые останутся тайнами», Уэлл-Сити — 2966 г.

Документ 3

«Глубокоуважаемый адмирал! Простите, не знаю Вашего имени, но это едва ли имеет значение.

Смею Вас уведомить, что дальнейшее пребывание Ваших кораблей в непосредственной близости от владений пробуждённого Тлаа может оказаться более чем небезопасным. Я, Мария Боолди, вдова умершего четыре года назад профессора Криса Боолди, сейчас являюсь, может быть, единственной защитой для Вас и Ваших людей. Умирая, Крис завещал мне до конца моих дней оставаться при Тлаа, заменяя ему большую часть разума и воли. У меня есть возможность уйти из этой жизни, слившись с пробуждённым духом — тогда родилась бы новая вселенная, которая никоим образом не пересекалась бы с тем миром, в котором мы с вами имеем несчастье жить, но поступить так я не могу, поскольку единственное, чего я сейчас хочу — смерть, которая приведёт меня туда, где сейчас находится мой Крис. Встреча с ним — единственное, что придаёт хоть какой-то смысл моему существованию.

Я, возможно, скоро умру, и тогда судьба Вашего флота будет целиком и полностью зависеть от того, кто займёт моё место. Здесь, к сожалению, шляется немало всякого сброда, и я сомневаюсь, что у моего преемника или преемницы хватит ума и терпения, чтобы не поддаться соблазну обретения безграничной власти именно здесь, а не в сопредельном мире, который надо ещё и создать.

Возможно, в том, чтобы убрать отсюда ваши корабли, нет ни малейшего смысла, но поверьте: в том, чтобы они тут остались, смысла ещё меньше.

Глубокоуважаемый адмирал, я настоятельно требую, чтобы это письмо было передано вашему начальству, и у меня есть все возможности убедить тех, кто принимает решения, в серьёзности сложившегося положения. Поверьте, вы ничего не сможете сделать. И никто не сможет.

С уважением, Мария Боолди».

Письмо обнаружено в ходовой рубке ракетного крейсера «Бонди-Хом» 2 октября 2985 г.

Документ 4

Командующему Спецкорпусом Тайной Канцелярии генерал-аншефу Снопу, лично, секретно.

В результате личной встречи с Сезаром дю Гальмаро мне удалось заручиться его поддержкой наших действий, предпринимаемых в рамках операции «Тлаа-Длала». Завтра в сопровождении представителей сиарских спецслужб и личной охраны команданте отправляюсь на западное побережье, в порт Сальви, в окрестностях которого располагается святилище Мудрого Енота. Специалисты из фольклорного отдела Коллегии Национальной Безопасности Республики Сиар утверждают, что у них есть возможность с помощью магов народа маси установить связь с нашим человеком на Сето-Мегеро, а возможно, взять под контроль его действия.