что не израсходовал свой отцовский потенциал.
— Ну, мне бы хотелось думать, что я не просто посторонняя женщина, — хмыкаю негромко.
Дети, значит. Хочет восполнить то, что у него отняли. Неправильно возмещать утерянное так. Ну да ладно.
— Ты можешь думать обо мне, что хочешь, но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю его. Время не изменило это.
— Зачем тогда бросила его в сложный момент?!
— Потому что если бы осталась, у нас не было бы будущего. Я бы все испортила. Я понимаю, что это сложно объяснить, но иногда до определенных вещей нужно… дорасти. У нас были зависимые отношения с отягощающими обстоятельствами. Я уехала не потому, что не хотела его поддержать. Я уехала потому, что я не могла его поддержать. Последнее, что ему было нужно тогда — это мои истерики.
— В трудные времена всегда лучше быть вместе, несмотря ни на что. Но тебе виднее, — пожимает плечами.
— Это не всегда так работает.
Я не могу объяснить ей, что у меня ушло 9 месяцев работы с психологом только для того, чтобы находиться в этом доме снова и разговаривать со всеми ими. Этого не понять, когда нет проблем. А ее папа любит ее больше жизни и обеспечивает ей жизнь без проблем.
— Я все же попытаю счастья.
— Ну-ну, надеюсь он начнет улыбаться.
Полина падает на кровать, обнимает подушку и всхлипывает.
Я глажу ее спину.
— Да, я тоже надеюсь, малышка. Я не могла даже предположить… Думала, она родила. И у него есть ребенок.
И это полный…
— У тебя есть идеи, куда он поехал?
— Скорее к своим друзья, он часто западает в спорт баре или играет в футбол с такими же фанатами в одном из спортзалов города.
— Поняла.
Объехать все спортбары города мне не улыбается. Да и нужно ли? Он ясно очертил свои эмоции пока. А я, стоило увидеть его, забыла, зачем приехала.
— Отдохни, Полинка. Я знаю что ты сердишься, но я сделаю что могу, чтобы папа снова улыбался.
Я не задерживаюсь дольше.
Иду в гостиную и обнаруживаю потрапезничавшую лялю.
— Можно мне ее наконец поддержать?
Несколько дней я наслаждалась своей будущей крестницей, полностью посвятив себя ей. Добилась того, что она стала радостно кряхтеть, услышал мой голос. А я просто любовалась этой сладкой булочкой без остатка.
Полина держала оборону. И я уважала это. Я высказала ей свои чувства и эмоции, дальше уже как ей будет угодно. Насильно мил не будешь, и я сильно не навязывалась.
Артур как уехал, так и не возвращался. Дина рассказала мне тоже самое, что Полина. Аборт, который его разрушил. Мне было страшно даже представить боль, которую он пережил.
В пятницу днем Дина вдруг взяла меня на абордаж. Попросила съездить в их загородный дом и проверить его состояние, ведь там, по ее мнению, получатся идеальные крестины. Я, естественно, не могла ей отказать. Хотя из всех мест ехать именно туда было немного страшно. И немного больно.
Выехала засветло, но это не спасло. Резко стемнело, как будто свет резко пропал, и небо затянуло.
— Вот черт, — выдавила сквозь зубы.
Этого мне только не хватало.
К моменту, как я добралась, дождь шел стеной. Это была самая страшная моя поездка на авто за всю жизнь.
Влетаю в дом, стуча зубами, запираю дверь, прикрываю глаза и выдыхаю. Тепло. Как здесь тепло!
А почему здесь так тепло?
Делаю осторожные шаги вперед, аккуратно и тихо сняв мокрую обувь. Но нахожу не грабиталей.
Артур с бокалом вина сидит у камина, а я похожа на мокрую кошку.
— Василевская, какого черта вы здесь делаете?! — говорит слишком недовольно, и в голосе слышу довольно солидные пьяные нотки.
— Там гроза, — киваю за дверь, откуда пришла. — Туда я не вернусь!
— Кто тебя сюда послал?!
О, снова на ты.
— Никто, — подружку не сдаю, хотя теперь уверена, что акция спланирована. — Могу я войти? Там холодно, а я промокла до трусов.
— Могла не объявлять на всю гостиную о своих трусах, — фыркает и пытается встать с дивана. — Гостиная в полном вашем распоряжении, мисс.
Ерничает и почти кланяется, едва не расплескав содержимое бокала.
— Не могла, — пожимаю плечами. — Я не акцентировала на них внимание, сказала общую фразу, это ты зацепился.
— Ты приехала сюда с какой-то целью? Тогда давай, действуй. Только меня не трогай.
Новицкий сгребает со столика две бутылки одной рукой, второй сжимает стакан и пытается куда-то идти.
Я делаю шаг навстречу и оказываюсь рядом как раз в тот момент, когда его снова критически качнуло.
Смотрю на бутылки в руке. Красное вино и коньяк. Ох, нехорошая смесь.
— Я надеюсь, ты это между собой не смешивал, — кривлю носом и перехватываю своими руками его руку со стаканом. Пытаюсь принюхаться, чтоб понять что именно он пил.
— Уйди прочь, нехорошая женщина. У меня нет желания с тобой общаться.
— Нехорошая женщина? — откровенно веселюсь. — Да ты точно набрался всего подряд. Давай баиньки проведу? А то плохо завтра будет, а упадешь и лоб расшибешь — вдвойне хуже.
Плевать, что мокрая. Успею согреться.
— И без тебя зашибись жилось, какого черта приехала?!
— Да вижу я. Сидишь пьяный как собака в потемках гостиной. Празднуешь, видимо.
Я беру его под руку и тащу за собой. К счастью, у него немного сил сопротивляться.
— Тащишь свою жертву в уголок, чтобы окончательно прихлопнуть. Как паук муху?
— Спать тащу. Ба-инь-ки. Завтра спасибо скажешь, — качаю головой, приближаясь к его спальне.
Какие метафоры пошли, с пауками и жертвами, сразу видно, что коньяк говорит.
— Спать с тобой я не буду. Только попробуй проснуться рядом! — что-то бормочет едва слышно.
— А вот и фантазии пошли, — усмехаюсь вслух. — Или пьяный тариф? Соскучился по мне, любимый? Скажи как есть. Кроме нас здесь никого, а утром все равно не вспомнишь.
— Ты мне не нужна, таких как ты полно. Любая ноги расставит!
— Много у тебя их было? — спрашиваю тут же. — Таких как я?
— Я их не считал, просто секс, для здоровья.
Я застыла на мгновение. Поджала губы. А затем с силой толкнула дверь его комнаты.
Вырвала из его рук остатки алкоголя.
— Спать ложись, — буркнула, не глядя.
— Нечего мне указывать, сам решу свои проблемы. Свали, мать Тереза.
— Решай, большой мальчик, — фыркнула.
Алкоголь у меня, он в спальне. Я победила. Теперь время позаботиться о себе, чтоб не заработать воспаление лёгких.
Остатки бухла прячу в шкаф, а сама иду к гостевой ванной. Раздеваюсь, включаю воду и становлюсь, пытаясь согреться.
От его фразы о
