— Смотри!
Я спешно поднимаю голову, взглянув прямо, ещё не до конца понимая в чем дело.
«Неужели ОН здесь?» — первая мысль, что проносится в моей голове. Но затем, когда из-за угла появляются две знакомые фигуры, а после мой взгляд цепляется за Вэйсса — сердце в моей груди несколько раз переворачивается.
— Они живы… — первое, что я говорю, как только осознаю, что это и в самом деле они.
— Они справились, — с улыбкой на лице поспешно выдаёт мою следующую мысль Сайви, и я задорно киваю, оторвавшись от лошади.
Лишь несколько шагов разделяет нас от них. Но я первая разрушаю это расстояние, когда со всех ног бегу к Вэйссу и встретившись с его распростертыми руками, крепко обнимаю его, выдыхая:
— Больше никогда не оставляй меня одну!
Я сглатываю, все еще тесно прижимаясь к нему. Но когда мой мозг постепенно начинает обрабатывать импульсивно сказанную мной фразу, тушуюсь и спешно отстраняюсь, добавив:
— Я имела в виду, мы же команда!
Легкий тычок приходится ему в грудь, но он даже не сопротивляется. Вместо этого усмехается и снова притягивает меня к себе. И я не отталкиваю его, несмотря на чувство неловкости и засохшую грязь вперемешку с кровью, облепившую его одежду. Кажется, Ойен выглядел примерно также.
— Нам лучше поспешить, — тактично помалкивая на счёт наших объятий, произносит Кидман, и я отстраняюсь от парня.
Ойен хоть и выглядит весьма бодрым, но это не отменяет его серьёзности. Он отпускает Лин, после чего помогает ей сесть на лошадь. Не проходит и нескольких секунд, как мы четверо скачем в сторону академии, не сбавляя темп.
Время сейчас наше все. И я сомневаюсь, что это Агрон уступит нам в нем хоть на секунду. А это значит — лучше поторопиться.
Кабинет ректора не самое лучшее место для адептов. Я бы даже сказала иначе, это последнее место, куда должны попадать адепты. Временами мне даже кажется, что в аду куда более гостеприимны и снисходительны. Но разве у нас есть выбор, когда на кону стоят не только наши жизни, но и жизни всех остальных? Жизни живых существ?
Наше счастье — до академии мы добрались без препятствий. Хотя надо признать — парни держали крепкую оборону, выстраивая на ходу защитные заклинания. Впрочем, лошади также не подвели нас и весьма помогли. Ведь увидев до боли знакомые ворота, мы все дружно выдохнули. Однако это облегчение так же быстро испарилось, когда даже не успев толком слезть с наших провожатых, мы нос к носу столкнулись с ректором, ожидающим нас прямо у входа.
Удивительно, но при встрече он промолчал и, оглядев наш потрёпанный вид, молча развернулся и направился в сторону главного корпуса. Мы также молча последовали за ним, не оправдываясь и не задавая лишних вопросов. Однако именно такое поведение этого мужчины и пугало всегда больше всего.
Прошло около десяти минут, а мы все четверо по-прежнему сидим на диване и потеряно смотрим в пол, пока мистер Дегран наблюдает за видом из своего окна. Но в конце концов произносит, заставив нас вздрогнуть, когда его взгляд встречается с каждым:
— Впервые за все время моего служения академии у меня нет слов. И вовсе не потому, что мне нечего вам сказать, мои дорогие адепты. А потому, что эти слова вам совершенно не понравятся. Если некоторые из них вы вообще знаете.
Я сглатываю. Лин сжимает ткань своего плаща. Вэйсс не шевелится, замерев словно статуя. А Кид плотно сжимает челюсти, отводя взгляд.
Что сказать? Мы здорово накосячили. Опять. Но…
— Смею заметить, что изначально всему виной были не мы, а Братство, — уверенно произношу я, а затем столь противоречиво и неуверенно поднимаю взгляд на мужчину.
Он недовольно сводит брови возле переносицы, одарив меня одним из своих самых говорящих взглядов. И если бы я не знала, что наш ректор чистокровный маг, то причислила бы его к родословной демонов. Уж больно выразителен его взгляд и повадки тирана, изредка просачивающиеся в жестах и словах.
Он делает медленный вдох, а затем выдох. После чего садится в кресло и уже более спокойно произносит:
— Рассказывайте, что с вами приключилось. О том, как вы сбежали, говорить не обязательно. Ведь я итак знаю, что вы нагло пользуетесь подземными ходами, которые к слову в скором времени будут запечатаны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я едва усмехаюсь.
— Как-будто у магии нет лазеек.
В кабинете снова повисает неловкое молчание. Взгляд мужчины выглядит ошарашенным и вместе с этим по-странному воодушевлённым.
Ой. Кажется, я ляпнула это вслух.
Спешно прикрыв рот руками, на случай если мне ещё захочется ляпнуть что-то неподобающее, я опускаю взгляд. Думаю, что сейчас со стороны я выгляжу нелепо. Но, что ещё нелепее всего, так это мой талант подставлять саму же себя!
На этот раз первым начинает говорит Ойен. Он весьма обеспокоен происходящим. Затем к нему подключается Вэйсс, изредка дополняя те или иные детали, которые интересуют мистера Деграна. Меня же никто не трогает и, кажется, не замечает. Но я только рада. Маленькая передышка от ужасов, таящихся в этом мире, мне не помешает. И похоже, что моя подруга разделяет мои суждения. Ведь Лин, как и я, не вмешивается в разговор. Но при этом очень внимательно слушает, то и дело хмурясь.
Когда парни заканчивают излагать детали дела, то впервые за все это время я вижу, как лицо мужчины теряет былые краски. Однако не ужас проглядывает в прорисованных чертах лица, а…непоколебимая уверенность в том, что пора незамедлительно действовать.
В конце концов, глядя на это, могу с уверенностью сказать, что погоня за чокнутыми фанатиками превратилась в настоящий апокалипсис. Проще говоря, там, где казалось проступали лишь небольшие пятна, появились развалины с бездонными ямами. И куда они утянут нас неведомо никому. Лишь одни Боги знают, чем в итоге закончится эта борьба.
Борьба добра и зла. Борьба света и тьмы.
Мистер Дегран резко поднимается с места, а затем вызывает свою помощницу. После чего снова переводит взгляд на нас и произносит:
— С сегодняшнего дня вы под арестом.
— Что?! — хором восклицаем мы, и тут же поднимается следом.
Но выражение лица нашего ректора непреклонно.
— Повторяю ещё раз. С этого дня вы все четверо под арестом. Строго посещаете свои занятия по расписанию, а затем отправляетесь по своим комнатам, откуда ни ногой. Единственное место, где вам разрешено быть — столовая. И только в обеденный перерыв. В остальное же время вы должны вести себя тихо и незаметно. Что делать с вами дальше я решу позже.
— Но как же… — растеряно начинает Сайви, и я подхватываю:
— Это несправедливо! Да мы виноваты, что ослушались вас. Но, если бы не мы, то кто знает, чем в итоге все обернулось бы! Сейчас у нас по крайне мере есть шанс на военные действия и оборону.
Удивительно, но мужчина не пресекает мое поведение, а вместо этого согласно кивает.
— Именно поэтому, как ректор данного учебного заведения и тот, кто за вас отвечает, я обязан обеспечить вам защиту. Поэтому повторяю в последний раз — из комнат ни шагу. Если же вы ослушаетесь, то исключение из Блэкрэйвэн будет самым малым, что я сделаю. Вам понятно?
Он поочередно смотрит на каждого из нас. Но, как и всегда, на мне его взгляд задерживается по-особенному долго. Поэтому мне не остаётся иного варианта, как покорно склонить голову и сказать:
— Все ясно.
— Отлично. Тогда вы можете идти.
Мы разворачиваемся в сторону выхода, но вдруг слышим:
— И ещё… О том, что сегодня произошло, никому.
— Мы все понимаем, — с почтением отвечает Ойен, и мы трое согласно киваем.
Тогда мужчина устало выдыхает и знаком велит нам уйти прочь.
— И, что мы будем делать? — спрашиваю я, когда мы четверо спускаемся по лестнице, чтобы вернуться в общежитие.
— Ничего. На этот раз ректор, прав, как никогда, — раздаётся голос Кидмана, и я хмурюсь.
— Нам остаётся только довериться ему. — Согласно кивает Сайви.
— Они правы, — вступает Вэйсс. — На этот раз мы сделали все, что могли. И даже больше.
