меня нет доказательств обратного.
— О, а Уэс? — Его широкая улыбка вернулась. — Дай мне знать, насколько тугая у нее киска. Я не могу дождаться, когда смогу размять ее.
Он мертв.
Вайолет
Кто-то спит в постели моей соседки по комнате, но это не Аниса.
Уэс лежит без сознания поверх одеяла, глаза закрыты, грудь плавно вздымается. Я впервые вижу его умиротворенным с тех пор, как умерла Хлоя. Он в той же одежде, в которой был вчера вечером на вечеринке.
У меня кружится голова, в виске пульсирует. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Все, что я помню, это как мы с Уэсом поднимались наверх на вечеринку «Бета Тета Пи» и его губы на мне. Потом ничего.
Если Уэс все еще здесь, что бы ни случилось, это не может быть хорошо.
Я сбрасываю с себя одеяло, готовясь к худшему. Но я полностью одета, платье Анисы совершенно нетронуто. Мои трусики на месте. Моя рука метнулась к груди, облегчение захлестнуло меня. Слава богу.
Я не могу вспомнить, чтобы вчера вечером выпила больше одного бокала, но, может быть, я выпила так много, что просто забыла, сколько было на самом деле.
Или, может быть, Трей положил что-то в стакан, который протянул мне.
Уэс пригласил меня на вечеринку «Бета Тета Пи», чтобы перепихнуться, а не износиловать меня. Должно быть, это полностью заслуга Трея.
Верно?
Слова Анисы засели у меня в голове. Это просто еще один трюк. Ничего хорошего не может получиться от того, что ты будешь рядом с Уэсом Новаком.
Но нет, он не стал бы делать что-то настолько отвратительное, как давать указания своему товарищу по команде накачивать меня наркотиками.
И все же мне нужно точно знать, что произошло со мной прошлой ночью.
Я вскакиваю с кровати и трясу его за плечо. Его глаза распахиваются, на секунду он сбит с толку, прежде чем слабая улыбка появляется на его губах.
— Доброе утро, красавица.
От этого комплимента у меня переворачивается в животе.
— Что случилось прошлой ночью, Уэс?
Он садится, потирая затылок.
— Трей подсыпал наркотик тебе в напиток.
Я смаргиваю слезы, даже когда мои руки сжимаются в кулаки. Трей — худший человек, которого я когда-либо встречала. Все, что он сделал со мной, намного хуже всего, что делал Уэс. Его нужно остановить.
Я уже знаю ответ, но все равно задаю его, потому что должна услышать это из его уст.
— Ты не знал, верно?
Уэс спрыгивает с кровати, разжимая мои кулаки и переплетая свои пальцы с моими. Я хочу раствориться в нем.
— Конечно, нет. Я бы никогда ни с кем так не поступил, не говоря уже о том, кого я…
Он обрывает себя, но мое сердце болит, когда я хочу услышать остальное.
— Кто-то, кого ты что?
— Кто-то, о ком я… забочусь, — выдавил он.
Не совсем те слова, которые я надеялась услышать, но все равно это больше, чем я заслуживаю. Он заботится обо мне. Даже после всего.
— Ты потеряла сознание, пока мы были в постели. Я отнес тебя сюда. Ничего не случилось, — добавляет он, хотя я уже знаю, что он не воспользовался бы мной, пока я накачана наркотиками и без сознания.
— Значит, ты так и не оставил меня одну после того, как я отключилась? Никто… ничего со мной не сделал?
Его взгляд становится нежнее.
— Нет, я бы никогда не оставил тебя одну. Ни на секунду. Если бы кто-нибудь попытался что-то предпринять, я бы похоронил его заживо.
Мое сердце воспаряет при этих словах, и мне удается прошептать:
— Спасибо тебе.
Он проводит большим пальцем по моей щеке. У меня перехватывает дыхание.
— Хлоя вцепилась бы мне в задницу, если бы я позволил чему-нибудь случиться с тобой.
Удивленный, облегченный смех вырывается у меня изо рта, даже когда что-то болезненно сжимается в груди. Он упомянул Хлою при мне. Без гнева или вины.
Я так по ней скучаю. Я бы хотела, чтобы она была здесь, чтобы поплакаться. Заставить Трея заплатить за то, что он сделал со мной.
— Иметь ее в качестве соседки по комнате на первом курсе было лучшим, что могло со мной случиться. — Я улыбаюсь, потому что, если я этого не сделаю, я снова разрыдаюсь, а я уже достаточно выплакалась в объятиях Уэса Новака. Он не должен быть вынужден утешать убийцу своей сестры.
— Это тоже было лучшее, что с ней случилось.
Шок от его слов почти сбивает меня с ног. Если бы она никогда не встретила меня, она все еще была бы жива.
— Не знаю, как ты можешь так говорить, — шепчу я. — Я — причина, по которой она мертва.
— Так и есть, — соглашается он. Возможно, мы оба проведем остаток наших жизней, пытаясь простить меня за это. — Но она любила тебя как сестру.
Мои глаза наполняются слезами. Хлоя была самым близким человеком, который у меня когда-либо был, как сестра. Но я не имею права оплакивать ее.
— Я тоже любила ее. Я все еще люблю.
— Ты нужна мне, Вайолет. — В горле у него хрипит, черты лица искажены болью. — Если мы собираемся пройти через это, мы нужны друг другу.
Я киваю, желая этого больше всего на свете. Все, чего я хотела с тех пор, как она умерла, — найти утешение в объятиях Уэса.
Он гладит меня по щеке, выдавив улыбку.
— Она бы сейчас наговорила столько дерьма, если бы застала нас здесь наедине.
— Что-то насчет того, какие мы мерзкие и ее сейчас вырвет.
Он смеется, и, боже мой, я скучала по этому звуку.
— Несмотря на то, что она втайне все это время хотела, чтобы мы были вместе.
Я качаю головой, ухмыляясь.
— Да, не знаю, как я могла быть настолько слепа к ее интригам.
Он убирает прядь волос мне за ухо, отчего по всему телу пробегает дрожь.
— Или о том, что ты была так слепа к моим ухаживаниям.
— Что?
Уэс весело закатывает глаза.
— Я флиртовал с тобой с первого дня.
— Да, но на самом деле ты ничего такого не имел в виду.
Его брови хмурятся.
— И как это работает?
— Ты был просто таким. Ты кокетничал со всеми.
— Не всеми.
— Я видела, как ты флиртовал с Эдит.
— Хорошо, но это потому, что я неравнодушен к кугуарам.
Я смеюсь, хлопая его по руке.
— Серьезно, ты с самого начала была другой. Я не мог выбросить тебя из головы. Ходил за тобой по
