— Значит, Ян все еще управляет стаей? — Было странным пытаться понять, каким образом работает общественный строй оборотней. Но Алекс знала, что она должна учиться, если собирается стать его частью.
— Да. Но всем известно, что он больше не хочет быть вожаком, и что это — только вопрос времени, пока он или уйдет сам, или же ему будет брошен вызов.
— Так. И что же случится, если он уйдет? Кто примет на себя лидерство?
Джошуа посмотрел на дорогу и начал притормаживать. Чуть дальше Алекс заметила небольшое здание. Должно быть, это и было придорожное кафе. Ее живот заурчал в предвкушении.
— Любой мужчина, который хочет быть вожаком, выходит вперед. Они дерутся друг с другом и тот, кто победит — становится новым вожаком.
О кофе на мгновение было забыто.
— Но это же варварство!
— Давай на пол, Алекс, — он подождал, пока она отстегнула ремень безопасности и села на пол, и продолжил. — Это в порядке вещей для нашего вида. Лидировать может только самый сильный. Никто не будет следовать за слабым вожаком.
Джошуа завернул на стоянку и сбросил скорость. Припарковавшись, он отстегнул ремень безопасности и откинулся на спинку сиденья.
— Теперь мы — твой народ, Алекс. Есть много вещей, которые тебе могут и не понравиться. Но тебе придется принять их, если ты хочешь выжить. — Внимательно осмотрев территорию парковки, он взял пистолет и передал его ей. Алекс решила, что все в порядке, так как он открыл дверцу и вылез из машины.
— Ещё что-нибудь, кроме кофе?
— Еды. Все равно, какой.
Джошуа кивнул и закрыл дверь. Алекс заметила, что он оставил двигатель включенным, чтобы в случае необходимости можно было быстро сбежать. Обдумывая его слова, она крепко сжала рукоятку пистолета. Металл нагревался в ее ладонях.
— Кто сказал, что я должна что-то принимать? — вслух пробормотала она. — Может, это стая нуждается в некоторых изменениях. Если бы дела обстояли так уж хорошо, у них бы сейчас не было столько проблем, разве не так?
Алекс с легкостью признала, что общество оборотней немногим отличается от человеческого, если их сравнить. Борьба за предводительство в стае не так уж отличалась от того, как банды воевали за территорию в городе. По факту, даже стоящие на высших общественных ступеньках мужчины боролись за высокие должности в правительстве, но их поединки имели тенденцию быть словесными, а не физическими. Однако это не означало, что это правильно.
Вздохнув, она прислонилась головой к сиденью. Девушка полагала, что будет много такого, с чем ей придется или смириться, или, как минимум, научиться с этим жить. Джошуа был тем, кем он был, и он не собирался изменяться в ближайшем будущем. Ей ещё хватит предстоящей борьбы с ним, чтобы заставить его претендовать на нее и признать, что он ее любит. А может быть, она делает огромную ошибку? Что, если чувства были только с ее стороны, а все, что чувствовал он, было лишь физическим влечением? Если это так, то в таком случае она собирается устроить себе уйму боли и разочарования.
Дверца грузовика открылась, и она одновременно вскинула и голову, и пистолет в этом направлении. Джошуа одобрительно кивнул и залез на своё место. Он поставил внушительный пакет на сиденье и вручил ей большую чашку кофе.
— Не вставай, пока я не скажу тебе, что это безопасно.
Спрятав пистолет, Алекс сделала свой первый глоток кофе и стала наблюдать, как Джошуа выводит грузовик с парковки обратно на дорогу. Чашка в ее руках была горячей. Нет, Джошуа всё же должен был что-то чувствовать к ней. Это проявлялось во всех тех мелочах, которые он делал для нее, почти не задумываясь. Вчера вечером это были футболка и лосьон; этим утром — кофе. По правде сказать, у них вовсе не было необходимости в остановке, кроме того обстоятельства, что она хочет чашку кофе.
Алекс сделала глоток горячей, дымящейся жидкости, подогретой именно до такой температуры, какая и должна быть у кофе. Он позаботился об этом. Она не думала, что он в полной мере представляет всю глубину чувств, которые возникли между ними. Не было ничего, что могло бы теперь заставить её отвернуться от их взаимоотношений. Она была полна решимости сделать все что угодно, чтобы он осознал свою заботу о ней и то, что делать так — хорошо и для него тоже. Девушка понимала, что ей предстоит бороться за это, но это было нормально. Она была настойчива и тверда. Она была дочерью Джеймса Райли.
Алекс с облегчением вздохнула, когда Джошуа повел грузовик на другую стоянку, объехал вокруг здания и остановился позади него. Она взглянула поверх приборной панели и возблагодарила Господа, когда увидела двери туалета.
— Подожди секунду, я возьму ключ.
Она кивнула, но Джошуа уже ушел.
Джеймс съехал с асфальта на грязную парковку, посреди которой находился маленький захудалый ресторанчик. Он был в дороге уже не один час и проголодался. Он задним ходом припарковал свой автомобиль на крайнее место. Это было удобно, чтобы в любой момент иметь возможность спешно уехать. Не торопясь, он рассмотрел весь транспорт, припаркованный вокруг него, и был удовлетворен тем, что увидел. Его машина была единственным легковым автомобилем на участке. Была пара пикапов и несколько разных фур и трейлеров.
Прямо сейчас, все, что ему требовалось, — это чашка кофе и немного еды. Его не волновало, что это будет, если это насытит его и он сможет двигаться дальше. У него не было намерения засиживаться здесь дольше необходимого. Алекс была где-то там, и там же были оборотни, которые охотились на нее. Он знал, что Джошуа защитит ее ценой собственной жизни, но это было не так, как иметь возможность видеть ее собственным глазами. Он не сможет расслабиться до тех пор, пока она не окажется в безопасности в пределах границ стаи Волчьей Бухты и должным образом не спарится.
Он пытался не думать о том, как Алекс чувствует себя прямо сейчас. Он знал, что она справится и сделает все, что от неё требовалось. В конце концов, она была его дочерью. Он верил в ее способность сделать то, что должно было быть сделано.
Но это не ослабляло его тревогу. Для Алекс оказалось колоссальным потрясением узнать о своем наследии, особенно о таком, как у нее. Он слишком долго ждал, чтобы рассказать ей правду о себе и о ней. Это было егоошибкой, и он жалел теперь только об одном — о том, что уже ничего нельзя исправить. Если бы он только мог повернуть время вспять.… Но это невозможно. Единственное, что каждый из них мог делать на данный момент — это двигаться вперед и бороться, независимо от того, что бы за этим ни последовало.
Вылезая из машины, Джеймс не снял свои солнцезащитные очки, поскольку просканировал территорию, позволив проявиться своей сверхчувствительности. Ничего не казалось необычным, когда он шагал по гравию через парковку. Солнце стояло высоко в небе, и он чувствовал приятное тепло на своем лице. Джеймс видел окружающий лес, чувствовал его запах, и впервые за годы у него появилось ощущение, что он может дышать в полном смысле этого слова. Он шел домой.
