Если подсознание давило на мозг и требовало Липу куда-нибудь пристроить, то отчего же оно не воспользовалось Стасом Дружининым? Ах, да. Оно как раз и воспользовалось! В тот момент, когда Липа предлагала ему на себе жениться, она чувствовала, что слова идут откуда-то из недр сознания. Или бытия? А после Стаса оно стало глумиться над Кудриным, позволяя Липе болтать, о чем вздумается. На что оно надеется? Пристроить Липу к главному инженеру мебельной фабрики? Дудки!
Олимпиада Кутузова свободная, феминистически настроенная девушка, не позволит никакому подсознанию портить себе жизнь. Она испортит ее сама. Делов-то! Вот зачем-то позвонила этому мебельщику и извинилась. Кто ее только за язык тянул? Ах, да. Все оно же, подсознание! Нужно срочно включить мозги и прекратить думать об этом неблагодарном типе. А почему он, собственно, должен быть благодарным? Она действительно пронеслась по его жизни, как ведьма на помеле, накуролесила и сбежала. По большому счету извиняться было за что, и правильно она сделала, что извинилась.
Но он тоже хорош! Еще обзывается несчастной журналисткой. Да она счастлива тем, что им все-таки удалось разговорить такого ненавистника корреспондентов, как Негонини. Благодаря Липе подруга выполнила задание и получила сногсшибательное интервью! Кстати, как там Викуся? Вчера она, как одержимая, понеслась записывать все, что услышала. Будто с минуты на минуту у нее начнется старческий склероз и она все забудет. Записала?
– Привет, Викуся. – Липа чувствовала, что отвлекать творческого человека, который писал всю ночь, не следовало бы, но очень хотелось. – Как дела?
– Прекрасно, – сонным голосом ответила та, – ваяла всю ночь, уснула под утро. Представляешь, уснула на столе! Хорошо, что ты меня разбудила, у меня клавиатура отпечаталась на щеке. Не хватает только того, чтобы текст был из трех букв. Да, Кутузова! Я, между прочим, твою фамилию ставлю. Под своей статьей. Рядом с моей, естественно. Без тебя бы у меня ничего не получилось.
– Ни к чему это, – вяло сопротивлялась та.
– К чему, к чему, – сказала будущая звезда журналистики, – материал классный! Послужит тебе толчком в столицу, а то засиделась ты в своих Петушках.
– У меня толчки бывают только под мягкое место, – призналась Липа.
– Он что, сильно разозлился? – поинтересовалась подруга, перед глазами которой сразу же всплыли картинки вчерашнего разбирательства с задержанием гражданина, перевозившего некультурные ценности в нижнем белье.
– А ты как думаешь? – вздохнула Липа. – Даже извинений моих не принял.
– Олимпиада! Ты извинялась перед мужчиной?! Это так на тебя не похоже! Видимо, случилось нечто экстраординарное. Липа, ты влюбилась!
– Спасибо тебе огромное, подруженька дорогая, за констатацию фактов. Сама боялась себе в этом признаться. А ему, дура, сказала, что прыгнула бы с самолета без парашюта. Ради него. Представляешь?!
– Кутузова, – охнула на обратном конце провода Вика, – у тебя такой тяжелый случай! Нужно срочно встретиться и обсудить последствия. Думаю, они будут разрушительными, как цунами. Так, сегодня я не могу, побегу в редакцию сдавать материал. Нужно спешить для того, чтобы он вышел сразу же после Рождества. Липа! Давай с девчонками встретимся прямо на Рождество! Как перед Новым годом. Как говорится, на том же месте в тот же час.
– Очень хорошее предложение, – согласилась Липа. – На Рождество должен вернуться Дружинин. А я чувствую, что не смогу его обмануть и испорчу еще одному хорошему мужику праздник. А так у меня будет уважительная причина. К тому же я напьюсь, как потерпевшая, и прикинусь трупом.
– Может, до такой степени пить не нужно? – всполошилась правильная Наумова.
– Не нужно, – согласилась с ней Липа, – но придется. Думаешь, легко их бросать, мужиков-то? Придется и пить, и рубить с плеча.
Подруги договорились, что обзвоном остальных займется Липа, которая и организует незабываемую встречу под Рождество на том же месте в тот же час. Только Вика заявила, что лично она к спиртному не притронется. Для того чтобы Олимпиада вновь не перепутала маршруты и вернулась к себе домой. Липа согласилась с ней целиком и полностью. Хватит с нее путаницы, так запутавшей ее судьбу!
Она просидела «на телефоне» целый час, делясь своим горем с Элькой и Маринкой Смирновой. Те сразу же согласились поддержать увязнувшую в любви подругу и сменили свои планы на Рождество.
Серафима Павловна готовилась к битве за счастье сына с энтузиазмом суворовского солдата, штурмующего Альпы. Благо, что для этого изобретена такая отличная штука, как косметика. Она может не только маскировать годы, но и ретушировать здоровье. Именно это требовалось Серафиме Павловне на данный момент. Сердечными приступами она, хвала небесам, не страдала. Здоровье было отменным. Но его требовалось ретушировать для того, чтобы единственный сын поверил, как матери плохо.
Серафима Павловна густо намазала синими тенями веки и подглазины, бледной пудрой затерла естественный румянец на лице, в довершение образа покрасила ногти синим лаком, который позаимствовала у несовершеннолетней соседки вместе с синей губной помадой. Вампиры отдыхают! Синий образ болезной матушки вырисовался настолько убедительно, что Серафима Павловна тут же кинулась к телефону.
Прежде всего она позвонила Тамаре Сергеевне и потребовала к себе Симочку. Судя по тому, как Симочка приехала, на сборы девушке потребовалось не более пяти минут. Скорее всего, она, как дежурный экипаж истребителей-перехватчиков, сидела в полной боевой готовности. Окинув Симочку довольным взглядом, Серафима Павловна, театральным жестом ухватившись за сердце, поковыляла к телефону, начав игру несколько раньше положенного времени. Но Симочка ее вполне оценила и удовлетворенно кивнула.
– Максимушка, – простонала Серафима Павловна, – у меня снова щемит. И колет, Максимушка, колет! Не ровен час, отдам богу душу, приезжай, сынок дорогой, проститься!
Сынок впечатлился и обещал немедленно приехать. Страдалица бросилась на кухню заваривать свежий чай с плюшками, которые она успела напечь до этого. Когда импровизированный стол был накрыт, Серафима Павловна взялась за девушку.
– Держи, – она всучила ей шприц и ватный тампон, пропитанный спиртом. – Там витамины, но сделаешь вид, будто вкалываешь мне дорогостоящее лекарство, от которого мне сразу станет лучше.
– Я не умею вкалывать, – растерялась Симочка, – я же бухгалтер.
– Бухгалтер, милый мой бухгалтер, – пропела довольная Серафима Павловна, которую не выбила из колеи дочка приятельницы, и потрепала ту за щеку. – Ничего, научишься, какие твои годы! – Впрочем, рисковать здоровьем, обучая девицу на ходу, ей тоже не хотелось. – Тогда это будет таблетка! – заявила Серафима Павловна и полезла в аптечку. – Это витамины, но ты сделаешь вид, что это лекарство, от которого я сразу встану на ноги.
