— Мне лестно это слышать от вас, — сказала Тина.
— Я вот… вам букет и хочу пригласить на ужин с целью это… дальнейшего обсуждения творческого процесса.
— Очень тронута, но спешу. — Тина взяла у него букет розовых роз и демонстративно посмотрела на часы.
— Ну что ж… — разочарованно протянул режиссер.
— В следующий раз, — заверила его Тина, и Сергей Сергеевич ушел несколько воодушевленный.
Тина метнулась к Кате и отдала ей букет.
— Поставь, пожалуйста, куда-нибудь, все, я побежала…
Кристина устремилась опять к выходу. Проем двери загораживала фигура внушительной комплекции. Юрий Владимирович пришел с букетом алых роз.
— Кристина, с удачным началом вас!
— И вам того же, — буркнула Тина, нетерпеливо постукивая ногой.
— Приглашаю вас на романтическое свидание, на котором я хочу сделать некое предложение вам… у вас будут неограниченные возможности при моем материальном спонсировании. Обещаю, скучно не будет. Лобстеры на льду и джаз-оркестр нас уже ждут.
Катя, ставшая невольной свидетельницей его речи, улыбнулась. Юрий Владимирович поставил в один ряд и лобстеры, и музыкантов. Конечно, для него все это имело свою цену, все покупалось и продавалось.
— С удовольствием, но в другой раз, — вырвала у него букет Тина и попыталась закрыть дверь.
— Уж не Герман ли меня опередил? — насупился Юрий Владимирович.
— Я спешу к Регине, — ответила Кристина.
— К Регине? Так у вас… это… нетрадиционная ориентация?
— У меня традиционная сексуальная ориентация, человек в больнице, и я обещала! Не злите меня, Юрий! — захлопнула перед ним дверь Тина и, подождав, когда он уйдет, осторожно открыла дверь. Сначала она подумала, что у нее начались глюки, так как в проеме опять маячил букет, на этот раз из белых роз.
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Илья.
— Я… — начал он.
— В следующий раз! — прервала его Тина и закрыла дверь. Она подошла с цветами к Кате и отдала ей.
— Вот еще два веника. Что это их всех прорвало? Впору вылезать через окно. Регина, наверное, уже нервничает.
— Может, мне устроиться твоим секретарем и записывать желающих пригласить тебя на свидание в ежедневник? — рассмеялась Катя.
— Ага, этот же дневник потом показывать женщинам, которым за тридцать и которые думают, что жизнь, в том числе и интимная, уже закончена, — поправила прическу Кристина, прислушиваясь к шуму за дверью.
Катя встала и принялась искать какую-нибудь посуду под букеты.
— Интересное дело, трое мужчин, которые могут перевернуть твою жизнь полностью, пригласили тебя явно на романтическое свидание. Но признался честно в этом один продюсер, который не привык юлить и берет от жизни все, что хочет, за свои деньги, в том числе и женщин.
— Чисто конкретно! — передразнила его Тина, выпячивая живот.
Катя засмеялась.
— А вместо этого ты бежишь к мужчине, который хочет отрезать то, что, собственно, и делает его мужчиной.
— Да, жизнь — непредсказуемая штука, — согласилась Тина, — но у меня было много мужчин, пытавшихся изменить мою жизнь, а я птичка вольная и в клетке не живу.
— И все-таки кого бы ты из них предпочла? — спросила Катя. — Я бы на твоем месте выбрала Илью. Чувствуется, что парень порядочный и был первым, кто разглядел в тебе способности. А ты?
— А я выбираю Регину! — ответила Кристина, осторожно выглядывая в коридор. — Кажется, толпа поклонников исчезла, вот так всегда, только задерешь нос… Чао! — Кристина рысью припустила по коридору.
Катя покачала головой и поплелась в ванную налить воды в какую-то эмалированную посудину с фигурными ручками. Больше ничего подходящего она не нашла, чтобы поставить цветы.
За этим занятием Катю и застал Гера.
— Ого! Кто это моей даме принес столько цветов? — спросил он.
— Это не мне, это Тине, — смутилась Катя.
— Мы исправим эту оплошность, — пообещал Герман, — а почему ты их ставишь в ночной горшок?
— Ой… я не знала…
— Ладно, пусть стоят в нем, я им все равно не пользовался, он выполнял скорее декоративную функцию, — смеясь, сказал Герман.
Он подошел к Кате и, взяв ее руку, надел ей на палец кольцо с голубым топазом.
— Давно хотел подарить тебе это. Прости, что задержался, мне его только что доставили из аэропорта. Это — брат-близнец того, что у меня украли бандиты. Не факт, что их найдут, и я заказал новое, — пояснил он.
Катя, как завороженная, смотрела на кольцо. Она не в силах была оторвать взгляда от такой красоты.
— Мне впервые дарят кольцо и сразу такое красивое…
— Ну, что ты скажешь?
— Ну, что ж… стоило ради такого и подождать.
— Я рад, что тебе понравилось, боялся, что начнешь отказываться.
— От такого невозможно отказаться. — На маленьком, тоненьком пальчике Кати камень играл всеми своими гранями в свете электрических ламп.
Герман наклонился и поцеловал ее, потом сказал:
— Подло воспользовался отсутствием твоего внимания ко мне, рад, что не получил пощечину.
Катя привстала на цыпочки и поцеловала его в ответ, чем приятно удивила Германа.
— Знаешь, я так рада, что ты у меня есть… Не надо никакой вереницы поклонников, если никто не трогает сердце, достаточно одного, но любимого.
— Знаешь, я… — воодушевленно полез обниматься Герман, но Катя отстранилась от него.
— У меня будет к тебе одна просьба.
— Все, что ты пожелаешь! — радовался он, что Катя наконец-то оттаяла.
— Всего не надо… а вот скоро Тина принесет восковой слепок, и надо будет где-то по нему изготовить ключ, и чтобы никто не узнал, — сказала Катя.
Герман решил перевести все в шутку.
— Это ключ от твоего сердца или от сокровищницы древних скифов?
— Я не шучу. Это ключ от морга, — ответила Катя, наблюдая, как улыбка медленно покидает это красивое лицо.
Когда к Регине пришла посетительница, то есть Тина, она сидела на балконе своего номера в плетеном кресле, завернувшись в какой-то плед, с обиженным выражением лица.
— Что случилось с моей девочкой? Кто ее обидел? — поинтересовалась Кристина, доставая сигарету и медленно раскуривая ее.
— Представляешь, они не нашли женского халатика моего размера и предложили мне мужскую пижаму, чем нанесли еще один удар по моей слабой психике, — пожаловалась Регина, и плед сполз с ее груди.
Тина кинула взгляд на мощнейший торс, покрытый черными волосами. Волосатыми были не только грудь и руки, но и спина и плечи. Кристина представила себе на этом великолепии лифчик и содрогнулась.
— Регина, даю совет! Еще раз подумай хорошенько, хочешь ли ты быть женщиной? Ты будешь работать только на эпиляцию, а это стоит не дешево.
— Ради своей мечты я готова на все, — поджала губы Регина, лицо ее было не накрашено, а рыжие волосы безжизненно свисали вниз.
— Почему такая хмурая?
— Я волнуюсь, разве не понятно? Ты, вернее, вы со своей подружкой подвергаете меня опасности. А я женщина тонкая…
Тина не могла отвести глаз от груди Регины, ловя себя на мысли, что в ней просыпаются животные инстинкты.
«Вот только этого мне не хватало», — она тряхнула головой и мрачно сказала:
— Прикройся, что ли… женщина должна быть скромнее, и потом, почему не прибрана, не накрашена? Замуж хочешь?
— Чего? — вылупила на нее глаза Регина, натягивая плед до подбородка.
— Замуж!
— А… ну если найдется человек… почему бы и нет? — игриво повела она плечиком.
— Так вот, если будешь расхаживать дома в бигудях и рваном халате, муж сбежит на третий же день. Тебя учить, что ли, надо? Женщина всегда должна быть желанна, понимаешь? Вот как я, например! — гордо вскинула голову Тина.
— Почему же ты не замужем? — ехидно спросила Регина, жадно ловя носом дым от сигареты Кристины.
— А! Дело не во внешности! — махнула рукой Тина. — Меня подвел характер. Но у тебя, похоже, с этим проблем не будет, ты покладистая. Вот только с выпивкой надо завязывать, вот выпей сейчас бутылочку пива и завязывай, — сказала Кристина, доставая из сумки пол-литровую бутылку чешского светлого пива.
Глаза Регины загорелись, руки задрожали, а на щеках появился румянец.
— Спасительница ты моя! Гетера! Богиня! Вспомнила о несчастной головке Регины! Спасибо тебе, дорогуша! А говоришь, плохой характер! Да ты золото! Ангел во плоти!
У Тины пепел с сигареты упал два раза на пол, пока она наблюдала, как Регина легко, зубами, открыла пробку и залпом осушила бутылку. Зрелище было не для слабонервных. Регина вытерла лицо рукавом и счастливо заулыбалась.
— Ты вернула меня к жизни! Друг спас жизнь друга! Дай закурить!
— С ментолом, — сказала Тина.
— Да все равно! — Регина пребывала в благостном настроении.
Тина положила перед ней на столик всю пачку.
