– К тому же Слива знает, что в заказе обозначена переделка всего левого крыла, а его пустили только в каминный зал, вот он и дергается, как бы не сесть в лужу, и недоумевает: отчего вдруг такие перемены. Вчера осторожно выспрашивал у меня про тебя – интересовался твоими успехами в доме Кондрашова…
– Надеюсь, ты не сказал ему, что главный мой успех – это скоропалительное замужество! – засмеялась я.
– Нет, зачем портить сюрприз. – Середа на секунду замолчал, затем чиркнула зажигалка. Я сразу представила его лежащим на диване с пепельницей, сигаретой и телевизионным пультом поблизости. Небрит и лохмат. – Сама его порадуешь.
– Значит, он договорился с Кондрашовым о встрече? Сегодня?
– Не-а, не угадала. Он решил немножко сымпровизировать…
– Ну же, ну же! – поторопила я, умирая от нетерпения. Нельзя же выдавать информацию столь крошечными порциями, это расшатывает нервную систему и доводит до обморочного состояния!
– Слива решил нагрянуть к вам без предупреждения. По его мнению, это единственный шанс застать Кондрашова и переговорить с ним. Вот и готовься, он уже едет.
– Во дает, – подивилась я смелости Бережкова. А главное – какая изобретательность! Даже я в свое время не додумалась до этого. Но, с другой стороны, и мне есть чем гордиться: я додумалась до похода в загс.
Быстренько распрощавшись с Середой, я полетела искать Германа. Нужно же встретить человека как полагается – едет же, надеется меня переплюнуть… Душа у него болит за дело, и выходной-то ему не выходной, и семь верст не крюк!
Герман получил от меня четкие инструкции: встретить дизайнера, проводить в левое крыло и бросить на съедение волкам, то есть оставить один на один со мной. Просьба не вызвала никаких возражений или вопросов, видимо, теперь, когда я стала полноправной хозяйкой дома (а кто в этом усомнится после утренней выходки?), я тоже могла отдавать распоряжения. Хотя Герман всегда относился ко мне хорошо и, надеюсь, со временем он сможет больше доверять мне и наши отношения плавно перейдут в разряд дружеских. Со временем – это теперь общий диагноз.
– Да, конечно, – ответил Герман, а я вспомнила его покрасневшие уши и приподнятые брови. Замечательные были уши, замечательные брови!
– А Дмитрий Сергеевич, он…
– Работает.
– Я так и подумала.
Работай, милый, работай… скоро будет не до этого.
Ехидство набирало обороты, вредность переваливала через край, и, предвкушая встречу с Бережковым, я устремилась в левое крыло дома. Моя обитель, никто на тебя не посягнет, никто не перемешает краски, не добавит холодных безделушек на полки и никто не посмеет сдвинуть диван даже на сантиметр! Хорошо быть хозяйкой, хо-ро-шо!
В спальне, быстро поменяв футболку на любимую красную майку (для боевого настроя), натянув кофту (для маскировки), сменив домашние штанишки в обтяжку на джинсы (для гармонии), я прислонилась спиной к двери и затаила дыхание – сегодняшний день объявляю удачным! Неважно, сколько мне придется так простоять – эффектное появление требует жертв.
Слива, на мое везение, появился через двадцать минут. В щелку я увидела его нагеленные, прилизанные волосы, самоуверенную физиономию, а затем и спину. Собственно, самоуверенным было все, включая галстук и запонки.
Он огляделся, состроил недовольную гримасу, что-то буркнул явно в адрес Кондрашова (руки прочь от моего мужа!), прошелся до окна, зачем-то подергал шторину и прислонился спиной к подоконнику. Это был наилучший момент для моего выхода, и я не отказала себе в удовольствии.
Открыла дверь и вышла из комнаты.
Глаза Сливы округлились и сверкнули молниями, подскочив, он отделился от окна, нахохлился и встал в позе «руки в боки, ноги на ширине плеч». На секунду мне показалось, что он сейчас выскочит из костюма, трансформируется в деревенского петуха, вздернет хвост, расправит крылья и налетит на меня бойцовской грудью.
– А ты что здесь делаешь, Амелина?.. – прошипел он, предполагая худшее, но до настоящего худшегоон вряд ли бы смог додуматься.
– Привет, как дела? – беззаботно поинтересовалась я, прохаживаясь по каминному залу. Моей походке в данную минуту могла бы позавидовать любая профессиональная модель. Я старалась, о, как я старалась!
– Как ты здесь оказалась? Почему тебя впустили? Хочешь обскакать меня? А Бондаренко знает, что ты здесь?
– Нет, не знает, – честно ответила я на последний вопрос. – Да ты присаживайся, устраивайся поудобнее.
Ну, кто после этого скажет, что я не гостеприимная хозяйка?
Но Слива доброту и заботу оценивать не собирался, он вдруг расслабился, сменил позу на вальяжную, улыбнулся до ушей и сделал пару шагов в мою сторону. Шок от увиденного, по всей вероятности, прошел, можно было вновь взобраться на пьедестал и плюнуть вниз на ненавистную меня, что Бережков незамедлительно и сделал.
– Что? Еще надеешься получить работу, неудачница? – едко спросил он, щурясь. – Не выйдет. А когда Бондаренко узнает, что ты притащилась сюда, несмотря на его запреты, он вышвырнет тебя вон из «Ла-Пэкс» и будет абсолютно прав, – от перевозбуждения Слива вильнул попой, я потупила взор, дабы больше не видеть этого безобразия. – Твой удел – маломерки-однушки, и больше ни о чем не мечтай!
– Какая еще работа… – улыбнулась я и, не желая более растягивать малоприятную сцену, спокойно и с удовольствием добавила: – Я здесь живу.
Лицо Бережкова претерпело значительные изменения: сначала его улыбка стала тусклой, затем растерянной, а затем скользкой, глаза заблестели маслом, щеки раздулись. Наверное, мозг распух, пытаясь проанализировать услышанное.
– С чего это? – осторожно спросил он.
– А любим мы с Дмитрием Сергеевичем друг друга.
Бедный, бедный Слива… информация в его голове наслаивалась одна на другую, картинка не складывалась, а глупость и озабоченность притормаживали ход мыслей. Он знал, я собираюсь замуж, но не знал за кого и вообще сомневался – а правда ли это? А тут новый виток сюжета! «Куда клонит выскочка Амелина? В каком месте привирает?»
– Он с тобой спит, что ли?
К сожалению, нет, мой юный друг, но тебе об этом знать не обязательно.
– Мы поженились, – равнодушно сказала я и погладила любимый диван, как хозяева гладят кошек.
В душе Сливы проклюнулись первые ростки неуверенности и сомнения, он подался вперед, потер ладонью нос и торопливо произнес:
– Ты морочишь мне голову… кто ты и кто он! На таких, как ты, Амелина, не женятся. А твой первый муж был просто не в себе, и к тому же он сбежал, и правильно сделал! А Бондаренко ты наврала, чтобы быстренько заполучить отпуск. Тигрица! Колдунья! Русалка! Тьфу! Сирена! Ты здесь, чтобы своровать мой проект, а ну покажи паспорт!
