Читаем без скачивания Фантастика 1981 - Коллектив авторов

Русуля стала на шершавую дорожку эскалатора. Волновалась. Скоро она вынырнет из-под земли и увидит Далекий Овраг. Причудливые деревья, живая трава и живой мох. Те деревья и ту траву привезли с далекой Земли. И они прижились.

Их заставили прижиться в этом заповеднике.

Осторожно спускалась крутым склоном… Она бывала здесь часто.'Наконец добралась до почти ровного пятачка, где увидела несколько желтых головок. Сорвала только три цветка, завернула их широким листом папры и медленно стала выбираться назад.

Подыматься трудно. Русуля часто останавливалась отдохнуть, сознавая свою старость, дряхлость, но это ее не угнетало, она улыбалась, она представляла себе радость маленькой Торонки.

Наконец выбралась на твердое ситаловое покрытие. Желтая рука-указатель показывала направление к подземному переходу. Вдруг ей захотелось перейти магистраль по поверхности.

Ночь. Тишина. Ни единой машины. Зачем спускаться под землю? И она пошла по поверхности. Торжественно держала в левой руке маленький букет. Люди называют эти цветы горечавкой желтой. На Земле они растут большими, а здесь, на Инкане, совсем крохотные.

Уже шла по магистрали, как вдруг… Она издали увидела свет фар геликомобиля и поняла, что им не разминуться.

Все произошло молниеносноКогда водитель геликомобиля увидел, что пострадал биокибер, он несколько успокоился. Яркие фары фонарей вдоль магистрали освещали тело Русули, далеко отброшенное тупым носом машины.

— Ну что ты там, Ян? — взволнованный женский голос из кабины.

— Это биокибер, — сказал мужчина.

— Ты уверен?

— Уверен…

Он видел лужицу биоплазмы, которая вытекала из порванных газопроводов, видел изуродованные тразонные головки, которые ловили отблески фонарей на разрывах эпителиальной ткани.

Она лежала маленькая и жалкая, как инканский воробей за двойным стеклом витрины.

— Ты уверен, что это не человек? — крикнула женщина.

— Да, — тихо сказал мужчина. — Почему она пошла по поверхности?

Он достал арниковую сигарету и закурил. Женщина в кабине что-то взволнованно говорила, но он не прислушивался, был просто не в состоянии что-либо слышать. В тот миг мир потерял для него свою реальность и материальность. Машина. Тело биокибера. Желтые цветы на санталовом покрытии магистрали. Фонари. Темнота ночи. Высокие дома с редкими освещенными окнами. Словно остановленные кадры из фильма…

Хотел вызвать машину с центрального магистрального селектора, но она приехала сама. Телекариусы магистральных мониторов сами зафиксировали аварийный статус. С дежурной машины вышли двое — человек и биокибер.

— В чем дело? — спросил усатый мужчина сонно и безразлично. Он, наверное, дремал в своей зонате, когда засветилось табло «тревога».

— Она переходила магистраль по поверхности. Не знаю, почему она так поступила…

— Да, я вижу… — Дежурный опустил на самые глаза форменную фуражку. — Вы не виноваты. Но почему же действительно она не пошла подземным переходом?

К телу Русулы подошел биокибер, наклонился, профессионально осмотрел и удивленно молвил:

— Кто же выпустил такую старую среди ночи? Она же словно ребенок. Это еще из первого поколения биокиберов. Если не отдали на демонтаж, так хоть заботились бы…

Усталый дежурный сказал:

— Можете ехать. Не волнуйтесь. Вы не виноваты. А этого старого биокибера мы сейчас отвезем на комбинат.

Маленькая Торонка проснулась среди ночи и расплакалась.

Но ни Антон Курай, ни его жена Всеслава Рута не проснулись, и никто не спел малышке песенку о сороке. И она, поплакав, сама снова уснула. Антон Курай во сне начал просить товарищей, чтобы дали крювица, чтобы помогли удержаться на отвесных поверхностях моста. Но вскоре затих. И Всеслава спала крепко. В комнате воцарилась тишина, словно в зале гипноматографа.

СВЯТОСЛАВ САХАРНОВ

Черепаха

Зима выдалась суровой. Палящая Цита с каждым днем все раньше поднималась над горизонтом. Опаленные ее лучами, глины рассыпались. Гасли зеленые пятна на камнях, мелели ручьи. Желтые пятна пустынь, медленно распространяясь, поднимались на склоны гор. По ночам на иссохшую землю обрушивались ветры. Они били друг о друга сухие комья, перетирали их в пыль, поднимали в воздух и уносили. Оранжевые столбы медленно бродили за потемневшими защитными колпаками городов. Люди задыхались. Вентиляторы, бесшумные и надежные, начинали в такие дни угрожающе завывать. Они с натугой гнали из-под земли на пустынные улицы струи теплого, пахнущего металлом воздуха.

А за прозрачной стеной, окружавшей город, лопалась земля.

Между столбами подвесной дороги появлялась прихотливая сетка трещин. Равнина становилась похожей на старое коричневое стекло, затканное паутиной. Трещины засыпал песок, расселины возникали там, где только что блестели пересохшие содовые пространства озер.

А в безоблачном небе равнодушно сияла Цита. Она поднималась к зениту, медленно опускалась, дымная и багровая, пока наконец не сваливалась за горизонт, но, прежде чем исчезнуть, источала столб огня, и багровые тени вспыхивали на стеклянных стенах домов.

К концу месяца реки и ручьи пересохли. Серый пыльный налет покрыл камни.

Истомленным жарой и сушью людям каждый вечер показывали по телевидению моря. Им показывали, как клубятся там тучи, опускаясь, тяжелой моросью выпадая на камни. Голубые камни, покрытые пленкой воды… Вода текла по ним, собираясь в короткие ручьи, опуская белые нити в море.

Густые черные воды колыхались на экранах безжизненно и угрюмо. Камеры погружали, и перед зрителями начинали скользить силуэты рыб. Безразличные, фантастические, они проплывали, лениво шевеля хвостами.

Люди ждали весны. И она пришла. Над выжженными степями Тавесты заклубились сизые облака. Они приходили со стороны моря, накапливались и уплотнялись. Над равниной облака останавливались и сбивались в первый видимый с земли слой.

Они стояли неподвижно, копя влагу. Выше их громоздился второй слой, за ним третий. Лиловый сумрак опускался на землю.

Планета ждала. В городах у выездов за предохранительный купол и на вокзалах горели тревожные транспаранты.

Сумрак над планетой сгущался. Черные ядра зреющих туч медленно перемещались в густом, насыщенном электричеством воздухе. Воспринявшая от них заряды сухая пыль поднималась столбами вверх. Нижний край тучи начинал светиться.

И тогда первые тяжелые капли отделялись высоко в небо от облаков верхнего яруса. Их падение рождало лавину. Отяжелев от водной ноши, тучи вскрывались, и на планету обрушивался поток. Тьма падала на землю. Становилось трудно дышать. Земля вспухала. Пенные фонтаны били из нее. Реки выходили из берегов. С гор с ревом сваливались водопады. Степи превращались в моря. В городах зажигали свет.