Тем более место крепления оптики я сам еще не готов показать. Ну и разумеется, сверхурочная работа будет простимулирована.
Тут все на меня так руками замахали, как будто я предложил Троцкого откопать и подселить в мавзолей. Ну, как хотите. Мое дело предложить. Попрощавшись с мастеровыми и разлюбезным майором, поскакал на барахолку. Во время моего прошлого визита я там хорошо пообщался с одним пенсионером. Он торговал театральными бинокликами, лупами, лампами для керосинок. Среди прочей мелочевки увидев подзорную трубу, я удивленно поинтересовался ее происхождением. Оказывается, этот старик сам ее сделал. И корпус, и линзы. Ну ладно корпус, это фигня, но линзы! До этого даже не предполагал, что на дому можно делать оптику! Правда, в процессе разговора выяснилось, что дедок не сами линзы изготовлял, а увлекаясь астрономией, просто имел большой их запас на дому. Вот сейчас я и шел к этому мастеру со своим важным и доходным для него заказом. Дед поначалу тоже пробовал брыкаться, но когда была озвучена сумма, покряхтев, согласился.
— Только слышь, служивый, я это дней десять делать буду, не меньше.
— Папаша, какой базар! Только чтоб качественно было и крепко. И еще — за скорость, если что, доплачу премиальные.
Оптических дел мастер еще покряхтел, а потом неожиданно попросил у меня документы. Вот те номер. Интересно, он меня за кого принял? Я продемонстрировал свое офицерское удостоверение, и бдительный старикан вроде упокоился. Договорившись, что подойду через неделю, узнать, как дела, с легким сердцем поехал на стройку к гранатометчикам.
Теперь дни полетели веселее. На заводе, где выпускали ПТР, стал вообще своим человеком. Каждый день приходил посмотреть, как продвигается изготовление моего заказа. Усатый дедок подошел к делу творчески и внес несколько предложений, до которых я сам не додумался. Одобрив такой подход, выбил по линии ОРСа доппаек всем принимавшим участие лицам. Народ был очень доволен. Правильно — голод не тетка, а на карточки особенно не разгуляешься. Через шесть дней пошел к изготовителю оптики. Мастер, увидев меня, обрадовался, но при этом странно косил в сторону. Заказ этот стахановец уже сделал, и я с удовольствием разглядывал мощный, качественно изготовленный оптический прицел.
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
Обернувшись, увидел за спиной знакомого мента — сержанта.
— О! Привет, служба! Ну, как дела? Карманников на своем участке всех вывел?
— Да они как тараканы, одних выловишь — десять появятся. Только я по другому делу. В прошлый раз вы один протокол не подписали, поэтому можете с нами пройти, подпись поставить?
Странно как-то смотрит этот мент. Вроде и шутит, но глаза холодные, без смешинки. И напарники его стоят интересно. Как будто просто рядышком, но я-то вижу, что куда ни дернусь, они меня в момент блокируют. И шинелька ментовская на том, что справа, большевата будет. Как будто с чужого плеча. Интересное дело.
— Конечно, не затруднит, сейчас вот с продавцом расплачусь, и пойдем.
Когда сунул руку за деньгами, отследил, как напряглись менты. Да за кого же они меня тут держат? В прошлый раз так душевно пообщались, а сейчас смотрят, как Ленин на буржуазию. Отдав деду деньги и, как обещал, накинув за срочность, пошел конвоируемый, по-другому это не назовешь, в сторону знакомого отделения. Только в него вошли, меня крепко ухватили за руки, а сержант ловко забрал из кобуры пистолет. Я брыкаться не стал, ожидая продолжения. В виде продолжения обыскали и забрали документы. Тут на сцене появилось еще одно лицо в форме капитана НКВД. Окинув всех критическим взглядом, он приказал провести задержанного в комнату для допросов. Ну, блин, чем дальше, тем веселее. Я уже задержанный. Капитан уселся за стол и, кашлянув, спросил простуженным голосом:
— Товарищ старший лейтенант, потрудитесь объяснить, зачем вам нужен оптический прицел?
Тю! А я-то уж думал! Хоть и не особо опасался с самого начала, но дышать все равно стало легче. Прищурив глаза и глядя на гебешника особым чекистским взглядом, которому научился у ребят-особистов, задал встречный вопрос:
— C какой целью интересуетесь?
Капитан не повелся на такую подначку. Вдохнув, он сказал:
— Лейтенант, не придуривайтесь, а отвечайте на вопрос. Вы понимаете, чем это пахнет?
Сразу почему-то вспомнилось гоблиновское «Вот и в воздухе чем-то запахло».
Я цыкнул зубом и, не отвечая на риторический вопрос, попросил:
— Командир, ты вон на ту бумагу посмотри. Да вот эту, что в самом низу лежит.
Капитан открыл мощный документ и начал читать. Вот железный мужик. Только щекой дернул, даже лицом не взбледнул. Потом поднял на меня глаза и несколько секунд удивленно разглядывал. Видно, приняв какое-то решение и приказав охранять задержанного, быстро слинял минут на десять. Звонить, наверное, побежал. Вернулся уже с моим пистолетом и весь смущенно улыбающийся.
— Прошу извинить, товарищ старший лейтенант. Недоразумение вышло. Вот ваше оружие.
Пока я распихивал ксивы по карманам, кэп, все так же смущенно покашливая, объяснял:
— Ну сами посудите. Михаил Федорович, это у которого вы прицел заказывали, сразу к нам пришел. Его подозрение взяло — зачем командиру из НКВД оптический прицел? Если по службе — тогда почему у него заказывает? Нам эти подозрения показались логичными, вот так и получилось.
— Ага. Вы меня за немецкого шпиона приняли, который любимую снайперку профукал и теперь судорожно пытается восстановить подотчетное оружие?
Гебешник опять дернул щекой, видно, оправдываться ему приходилось нечасто.
— Ну, конечно, несколько утрировано, но подозрения были.
— Ладно, капитан, замнем! Единственно, совет хочу дать.
Он заинтересованно повернулся ко мне.
— У вон того, длинного, шинель милицейская не по размеру. Вроде мелочь, но в глаза бросилось. И взглядами они уж очень сверлят. Настоящий шпион моментом бы просек, что тут нечисто. Спокойней надо быть и не фиксировать напряженно объект, а расфокусировать зрение немного. Тогда никто не насторожится, и они не только задержанного, но и что вокруг творится, в поле зрения держать будут. И самое главное — вот это, — я выдернул нож, висящий между лопаток, и крутанул его перед
