себе внимание, и фальшивые документы могут закончиться чем угодно, от депортации чёрт знает куда, до каторги. А внешность у меня, как уже говорил, довольно-таки примечательная.
Так что, прикажете жить в глуши, заниматься физическим трудом или прозябать мелким клерком и избегать русских эмигрантов, которые разбегутся по всему миру, как тараканы? А там свои игры, и подозрительный тип, который (невольно!) крутится рядом, может быть схвачен и допрошен, после чего — утилизирован. Или поставлен «в строй» — добровольно-принудительно.
Есть варианты со сменой паспортов и локаций, дабы потом, лет через пять-семь, явиться уже заматеревшим и неузнаваемым, и осесть в Европе или США. Но опять-таки, смена локаций и действия такого рода характеризуются обычно и кучей проблем, которых может быть ничуть не меньше, чем при побеге из охваченной огнём страны.
Выходит так, что ехать проще под своим именем, но…
… есть нюансы. Историю Революцию и Гражданской я знаю скверно. Помню некоторые имена и события, но путано и неуверенно.
Зато накрепко запомнил, что красные разбили белых в том числе и потому, что последние не выступали единым фронтом! Среди красных всех мастей, по крайней мере поначалу, тоже было не всё гладко. Но социалисты оказались сплочённей, жёстче и так далее по списку.
Белые же… кто за Учредительное собрание воевал, кто примерял на себя роль Диктатора, причём не обязательно Всероссийского! Были монархисты за «Единую и неделимую», сторонники «Казакии» и прочие, имя им — Легион!
Плохо помню… собственно, почти ничего. Но что белые да-алеко не всегда спешили придти на помощь друг другу, и порой даже вставляли палки в колёса, злорадствуя поражению «соперников», в памяти отложилось.
Соответственно, у каждого «Великого Диктатора», «Регента» и «Законно избранного Главы Правительства» была своя политика. Одни — набирали строго добровольцев, другие — могли мобилизовать в захваченных городах и сёлах всех мужчин того возраста, который казался им подходящим.
Аналогично — реквизиции, обыски, отношение к гражданским и прочее. Одни — соблюдали какую-никакую, но законность, не трогали гражданских и более того — по мере сил заботились о нормальной жизни. Другие воевали под лозунгом «Всё для фронта, всё для победы!», не забывая при этом грабить всех, до кого могли дотянуться.
Так что пути эвакуации, по моему глубочайшему убеждению, нужно выстраивать с учётом не только транспортных маршрутов, но и всех вышеперечисленных факторов. Лучше дать кругаля, но доехать, дойти и доплыть без особых приключений, нежели проложить маршрут на карте методом прикладывания линейки и вляпаться.
Попасть в руки какому-нибудь «Диктатору», «Верховному главнокомандующему», «Батьке» или «Красному атаману», который решит поставить меня, такого единственного и неповторимого, в строй или к стенке, я решительно не желаю!
Всё это можно просчитать, но уж точно — не быстро и не вдруг, не на коленке. Верить же слухам и газетным статьям, описывающим «Законно избранного Диктатора», так это себя не уважать.
Поэтому приходится вот так вот, составлять из набросанной в кучу мозаики политическую картину современной Российской Империи. Не этой глянцевой парадной картинки из придворных газет и журналов, но и не сочащиеся кровью оппозиционные листовки, подчас весьма предвзятые и тенденциозные.
Я не из тех, кто говорит «Истина где-то посередине», вот уж нет! Но и руководствоваться в столь важных вопросах чужим, заведомо предвзятым мнением, не желаю. В конце концов, голова мне дадена не только для того, чтобы в неё есть и шапку носить.
Сейчас потихонечку, без суеты, составлю картину происходящего, чтобы потом видеть ситуацию несколько лучше. Зато потом, буде упомянут в газетах какого-нибудь очередного «Спасителя России», непременно упомянут и его окружение. Соответственно, будет хотя бы отчасти понятно, в каком направление нам точно нельзя!
Закончив чтение, отнёс подшивки на стойку и немножко пообщался на окололитературные и букинистические темы. В Тургеневской читальне я завсегдатай, да плюс небольшой, но процветающий Сухаревский бизнес, так что отношение ко мне вполне доброжелательное.
Не вполне свой и не коллега, но и не случайный мимохожий типус, невесть как забредший в читальный зал и сам тому удивляющийся, вслух комментирующий увиденное и распространяющий ароматы перегара.
Немногим лучше — какой-нибудь франтоватый приказчик, одетый с дешёвым шиком и буквально умывшийся одеколоном. Сядет такой поблизости, так хоть пересаживайся! А приказчик, упиваясь своей культурностью, возьмёт несколько журнальчиков юмористического типа, да попроще, и сидит, хихикает, проговаривая негромко понравившиеся шутеечки вслух.
Много лучше — студенты, расположившиеся по соседству, и составляющие основную часть посетителей. Но и тут… раз на раз не приходится, и порой от них ощутимо попахивает водочкой, перегаром и табачищем. Да и потом с давно нестиранной одеждой, чего греха таить!
Студенты, они разные, многие из них пробавляются уроками и едва сводят концы с концами, экономя буквально на всём, в том числе и на услугах прачки. Другие, будучи вполне благополучны материально, вдали от родных несколько освинячиваются или того веселей, проникаются упрощёнными вариантами радикализма, отметая многие условности общества, но почему-то прежде всего — чистоплотность и хорошие манеры.
Если такая компания сядет неподалёку, можно быть уверенным — незамеченными они не останутся! Если не запахи нечистого бытия, то как минимум — развязные разговоры, притом несколько громче, чем следует в библиотеке.
Почему-то эта часть студенчества прямо-таки жаждет внимания посторонних, и всячески показывает, что они — радикалы, революционеры и ниспровергатели оков. Насколько это соответствует действительности, не знаю, но думается мне, что большая часть их радикализма относится к половому вопросу и революционным разговорам в присутствии чёрт знает кого.
Такие если и идут в Революции, то как правило, без особого разбора, ориентируясь более всего на степень популярности конкретного движения в привычном кругу общения, а не на собственные убеждения. «Так жить нельзя» они для себя уже сформулировали, а вот как именно нужно, они пока не знают. Это революционно настроенная, но полностью аморфная масса, готовая пойти едва ли не за кем угодно, лишь бы это было хоть сколько-нибудь радикально и ярко.
Несколько особняком стоят благонамеренные обыватели из бывших чиновников и мелких рантье. В большинстве своём они приходят скоротать время и настроены несколько мизантропично. Но есть среди них и жаждущие общения, готовые вывалить на нечаянного слушателя поток мутного сознания. Я уже научился вычислять таких заранее и не стесняюсь
